думала, что когда-нибудь скажу такое. Но я говорю. Джонни Гэмбл влюблен в тебя. Нет, не так. Этот мужчина влюблен в тебя по уши.
— Шандра вернулась, или возвращается, или… — начала я.
Она покачала головой, подняла руку и прервала меня.
— Не заблуждайся, у парня в голове полный бардак. Она все еще сводит его с ума, и ему из-за этого плохо. Но ее хватка на его сердце на последнем издыхании, Из. Его поимела глупая женщина, которая выбросила, вероятно, лучшее, что у нее когда-либо было, и это разорвало его на части. А потом он встретил тебя.
Внутри у меня разлилось тепло. Такое сильное, что я чувствовала его повсюду, и оно все разгоралось.
— Я сказала ему, что не могу только заниматься сексом, и он согласился с этим, Дианна, — напомнила я. — Так что, ясно, что ему хочется секса без каких-либо обязательств или просто быть друзьями.
— Да, невербально он согласился. Также невербально он держал тебя за руку всю обратную дорогу до стола, подал грибы сначала тебе, продолжал прикасаться к тебе весь ужин, проводил тебя до машины и написал почти в ту же минуту, как ты вернулась домой.
Мне, определенно, нужно перестать так много рассказывать Дианне.
— Это ничего не значит, — тихо возразила я.
— У меня есть друзья-мужчины, и ни один из них не сжимал мою шею, не держал руку на спинке диванчика позади меня, не касался моего бедра, не играл с браслетом на моем запястье и не провожал до машины, даже еще в те времена, когда я не была с Чарли, который свернул бы им шею, попробуй они сделать это дерьмо со мной сейчас.
Первое касание моего бедра прошлым вечером не стало последним.
А игра с браслетом началась после того, как Марго заметила, что он ей понравился. Я сообщила ей, что он принадлежал моей мамы, и примерно через десять минут, после того, как тарелки были убраны, и до того, как нам подали десерт, на котором настояла Марго (я сказала, что слишком сыта, и она решила, что я могу разделить его с Джонни, и когда десерт принесли, она потребовала, чтобы я разделила его с Джонни, поэтому так я и сделала) Джонни увлекся моим браслетом.
Это означало, что я приложила некоторые усилия, чтобы не смотреть зачарованно за действиями Джонни.
Кстати, я потерпела неудачу.
И, кстати, Марго ничего из этого не упустила.
Козни Марго было нетрудно разгадать. В попытке узнать меня получше и заставить проводить время с Джонни, она затянула ужин до такой степени, что мы просидели до закрытия ресторана.
Дэйв не сопротивлялся, потому что Дэйв не только расстелил бы свой носовой платок в луже, чтобы туфли жены не промокли, он любил ее так сильно, что сам лег бы в эту лужу.
Тем не менее, Дэйв тоже был полностью «за», чтобы заставить меня проводить время с Джонни.
Джонни не сопротивлялся по причинам, о которых я отказывалась думать.
То есть он не сопротивлялся до тех пор, пока не стало ясно, что Марго все равно, что ресторан закрывается, и персоналу нужно готовить зал на следующий день, и они хотят, чтобы мы ушли. Она бы проболтала до рассвета, если бы ей это сошло с рук.
Но я зевнула.
Я старалась не привлекать к этому внимания, но Джонни заметил.
Через две секунды вечер завершился.
Нет, я отказывалась думать о какой-либо из его причин.
До настоящего момента, пока Дианна не заставила меня задуматься о них.
— Тебе нужно переждать, — тихо посоветовала Дианна.
— Куколка… — начала я.
— Детка, я бы ни за что не подставила тебя под такой удар, если бы не думала, что оно того стоит.
— Три недели назад ты говорила мне, чтобы я была осторожна и не слишком увлекалась Джонни Гэмблом, — напомнила я ей.
— Это было до десяти бутылок вина и слов о его желании взять тебя у стены «Звезды».
Это действительно было до всего этого.
Она еще не закончила.
— И три недели назад Шандра не звонила ему и не заставила хорошенько пересмотреть свою жизнь и то, что он имел в ней. Последние две недели ты потратила на переживания о чем-то, чего хотела, чему никогда не суждено было сбыться. Полагаю, прошлым вечером стало ясно, что Джонни Гэмбл провел последние две недели точно так же.
— Я не могу думать об этом в таком ключе. Мы друзья. Возможно, потребуется немного потрудиться, чтобы этого достичь, но мы будем только друзьями, — твердо заявила я. — Он услышал о Кенте и встал на защиту, потому что такой уж он парень. — Я выдержала паузу, а затем добавила: — И на мне было красивое платье.
— Детка, то платье — прекрасно, и ты прекрасно в нем выглядишь, и Джонни Гэмбл мог бы захотеть урвать кусочек этой красоты, но Джонни Гэмбл никогда бы на такое не пошел, скажи ты ему об этом хоть слово. Ради тебя и твоего душевного спокойствия, чтобы между вами двумя все было так, как должно быть, он бы подавил желание, отодвинул его на задний план и продолжил сдерживаться. То есть он сделал бы это, если бы ему не нужна была та, кто был в этом платье. Возможно, он не собирался сознательно заставлять тебя весь ужин думать о том, как он прижимал тебя к стене «Звезды», но не думаю, что он бы слишком расстроился, узнав, что половину этого ужина ты провела именно с этими мыслями.
— Нет, Джонни не такой, — несколько пылко сказала я ей, защищая Джонни.
— Конечно, — парировала она, уловив мой тон.
Иногда я действительно ненавидела, когда Дианна все проясняла.
— Мой совет не изменился, — объявила она. — Будь осторожна. Приглядывай за собой. Но в то же время я внесу в него некоторые корректировки, потому что знаю тебя, Иззи. Я знаю, как ты прекрасна до мозга костей. Я знаю, что твоя красота так невероятна, что она расточается повсюду. Я плохо знаю Джонни Гэмбла, но того, что мне известно, достаточно, чтобы понять: этот мужчина не глуп. Он заметил это. Заметил твою нежность, и, определенно, твою честность, и он заметил, с какой нежностью ты относишься к пониманию вашей ситуации, и не заканчиваешь все некрасиво, а заканчиваешь с состраданием, пытаясь спасти какую-то часть тех зарождавшихся чувств, что вы оба испытали. Опять же, я не знаю Джонни, и я также не знаю, что случилось у них с Шандрой. Но, как и любой житель Мэтлока, я обратила на это внимание, потому
