Читаем без скачивания На зоне - Евгений Сухов

– Ну че еще стряслось, бля? – проревел Рваный раздраженно. – Че спать не даете, бля?

– Вон, потолковать с тобой захотел, Гешенька! – тонко прокудахтал дедок с растрепанной бороденкой. – Вишь, какой франт! Фу ты ну ты прямо! Про нас, про тебя невежливо отзывался. Григория Васильевича обидел почем зря.

Рваный бросил на Варяга ленивый взгляд из-под густых брежневских бровей и нехотя сдвинул с места левую ногу-столб, потом правую. Во всем его облике читалось неудовольствие: что это, мол, вы меня по пустякам тревожите из-за какого-то там хиляка? Да мне на него только дунуть – и он окочурится!

Варяг смотрел на гиганта, сузив глаза.

«Так, – думал он, – разница в весовой категории безнадежная. Сбить его с ног не удастся, значит, надо угадать у него самое слабое, самое уязвимое место и врезать. У такого амбала болевых точек две – яйца и горло, это уж как пить дать. Но до горла не достать – вон грабли какие. Выходит, остается только одно заветное местечко».

Варяг весь подобрался, сжал кулаки, чуть согнув руки в локтях. Так, надо этого слона крутануть разок-другой на триста шестьдесят градусов – как делал когда-то великий учитель, отличный парень Мухаммед Али. Если закружить его быстро, амбал наверняка потеряет ориентацию – тут-то его можно будет и вырубить.

Варяг ждал, пока Рваный подойдет поближе, на середину камеры. Обитатели убогого приюта затихли и расступились. Варягу того только и надо было: пространство для маневра. Рваный лениво двигался на него. Он раскинул ручищи, растопырил пальцы и словно приготовился сжать Варяга в своих объятиях. Варяг вспомнил, что у него на ногах по-прежнему американские полуботинки на тонкой кожаной подошве. Н-да, с таким бортовым вооружением шансов на победу маловато, усмехнулся он.

Ну да ладно. Если я его сейчас не вырублю – все, каюк мне. Тут уж никто не поможет.

Амбал вышел в центр и встал прямо перед Варягом. От столпившихся мужиков их отделяло метра два. Варяг сорвался с места и забежал амбалу за спину. Тот как будто именно этого и ожидал, очень резво повернулся к новичку лицом. Да так резво – для своего веса и комплекции, – что Варяг даже засомневался: удастся ли ему захватить этого великана врасплох. Тем не менее он снова забежал ему за спину и сделал замах левой ногой. Ложный замах. Рваный удивленно замотал головой, вздернул мохнатые брови и рявкнул:

– Ты что это, мандавошка ебаная, играть со мной удумал?

С этими словами он припал на левую ногу, широко отставив ее в сторону, а правую едва только успел оторвать от пола, как Варяг не раздумывая изогнулся и, чуть отведя назад правую ногу, резко выбросил ее вперед. Был слышен легкий свист рассекаемого воздуха. Острый носок американского ботинка врезался амбалу прямехонько в промежность. Варяг даже сумел ощутить сквозь тонкую обувную кожу горячие твердые округлости.

«Прямое попадание – точно по яйцам, – удовлетворенно подумал Варяг, – как тренер обучал».

Рваный взвыл, и его ручищи инстинктивно дернулись под живот. Он слегка согнулся, обхватил ушибленное место и пошатнулся. И в этот момент Варяг, сцепив ладони в замок, со всей силы ударил его сверху по бритому затылку. От такого могучего удара у мужика потемнело в глазах и он бездыханным мешком упал вперед рожей в пол. Даже при том, что в эти секунды Варяг испытывал к амбалу почти животную ненависть, лежачего он бить не мог.

Рваный лежал не шевелясь. Варяг обвел притихших мужиков свирепым взглядом и, криво усмехнувшись, хрипло спросил:

– Ну, кто еще хочет попробовать комиссарского тела?

Ему никто не ответил.

ГЛАВА 30

Четверо суток Светлану с сыном похитители продержали под замком в каком-то полузаброшенном доме на окраине Лос-Анджелеса. Несколько молчаливых охранников постоянно находились рядом за дверью. Как ни пыталась она что-нибудь выведать у них, ничего не удавалось: парни хранили полное молчание и на все вопросы с удивлением делали круглые глаза. На пятый день в доме появился невысокий, со злыми бегающими глазками человек, тщательно прилизанный, в дорогом черном костюме. Человек своей выправкой, внешним видом, манерами неуловимо напоминал вражеского агента из старых советских фильмов. Войдя к ней в комнату, он развалился в широком кресле, положив ногу на ногу, и сказал:

– Сейчас, милашка, мы отправимся в аэропорт и вместе полетим в Петербург. Парень будет у нас, – он кивнул на притихшего Олежку. – Пикнешь – и никто больше не поможет твоему сыну. Одной капли вещества вот из этого маленького шприца будет вполне достаточно. Никто и не поймет, что случилось. Спит себе мальчонка и спит. Только ты будешь знать, что он никогда не проснется.

Мужчина говорил на чистейшем русском языке, показывая оцепеневшей от ужаса жене Варяга Шприц с синеватой жидкостью. Светлана согласно кивала «прилизанному» и с ужасом пыталась понять, что происходит, чего хочет от нее этот мерзкий тип.

Молодой сотрудник службы иммиграции в американском аэропорту так внимательно разглядывал поддельные паспорта на имя Ковалева Михаила Сергеевича и его жены, что у Светланы зародилась надежда. А вдруг догадается?.. Вдруг заметит?.. Вдруг прочитает в ее глазах отчаяние и боль? Возьмет – и задержит… Просто так… Вдруг?

Но тут же отбросила эту мысль: Олежка, которого усыпили каким-то препаратом, лежал на руках у сопровождающего ее мужчины. Импровизированный муж тоже был русским.

Все они, сколько их там – двое или трое одетых в черное мужчин с незапоминающимися лицами, – были русскими. И летели они сейчас не куда-нибудь, а в родную матушку-Россию, куда Светлана давно хотела попасть, по которой соскучилась. Но не так ей хотелось возвращаться домой. Не под дулом пистолета (вернее, под иголкой шприца с ядом).

– Что с мальчиком? – поинтересовался наконец юный чиновник.

– Спит, – отозвалась Светлана и дрогнувшим голосом пояснила: – Устал.

Тот понимающе кивнул, привычно спросил про оружие, наркотики, потом, проставив штамп, вернул паспорт и потерял к Светлане интерес, переведя взгляд на следующего пассажира.

Идя вслед за своим мучителем, Светлана боялась одного – что не выдержит и закричит прямо в лицо всем этим благополучным американцам: «Помогите, люди! Они похитили нас! Они хотят нас убить! Они могут убить моего мальчика!!!» С трудом понимая, что происходит вокруг, думая лишь об одном, Светлана не заметила, как оказалась в самолете.

Восьмичасовой перелет прошел как в бреду. От страха за сына Светлана почти ничего не замечала. Но в машине, которая встретила их в Шереметьево, она услышала разговор, который, с одной стороны, немного успокоил ее, а с другой – еще больше встревожил.

Во-первых, она поняла, что люди, укравшие ее и сына, – военные. Один из охранников обратился к сидевшему на переднем сиденье «мерседеса» мужчине, назвав его подполковником. За что был немедленно награжден яростным взглядом.

Во-вторых, из скупого разговора двух начальников Светлана поняла, что ее и сына никто убивать не собирается, по крайней мере сейчас, потому как они заложники и нужны для каких-то других целей. А если сейчас не убьют, думала она, потом она что-нибудь придумает. И Владик что-нибудь придумает. Он наверняка уже узнал о похищении и поставил на уши всю Америку… и Россию, чтобы найти их с Олежкой.

С другой стороны, она не хотела быть тем последним и главным козырем, которым могут воспользоваться враги против ее мужа. Она знала точно, что шантажировать семьей – абсолютно беспроигрышный ход. Что делать Владиславу в этой ситуации?

Держа на руках Олежку, которого ей теперь милостиво отдали, Светлана лихорадочно соображала, как себе помочь. Самое страшное, что сын был с ней. Если бы похитили только ее… Она усмехнулась. Глупости. Что она о себе воображает? Что может сделать слабая женщина против группы здоровых вооруженных мужчин?

Машина приближалась к Москве. Мимо мелькали первые городские постройки, обычные убогие хрущевки, но и они были сейчас ей так дороги… Она закрыла глаза и принялась думать о муже, незаметно проваливаясь в сон.

ГЛАВА 31

Подполковник Александр Тимофеевич Беспалый пребывал в хорошем расположении духа. Еще утром ему сообщили о том, что начальство высоко оценило его заслуги перед Отечеством и представило к высокой награде. Настал подходящий момент, чтобы подготовить новый китель для ордена. А там, глядишь, ожидает повышение в звании.

Александр Беспалый думал о том, что его карьера складывается весьма успешно, он сумел обогнать своих ровесников лет на пять – многие по-прежнему продолжали сидеть в капитанах, а иные уже оставили мечты добиться в жизни чего-то существенного и рассчитывали только на то, чтобы до пенсии успеть получить звезду старшего офицера.