поскольку и Чехословакии вскоре могла бы потребоваться ее помощь. Но ни одна из ведущих западных держав не осудила агрессию Италии против Эфиопии. Более того. Англия и Франция развернули активную деятельность, чтобы не допустить применения против Италии экономических санкций. В этих условиях Бенеш как председатель пленарного заседания Лиги Наций тоже занял осторожную позицию и вынужден был маневрировать. Заседание, по сути, не принесло ожидаемых результатов и не послужило укреплению авторитета Лиги Наций. Безнаказанность агрессии привела к росту международной напряженности.
К осени 1935 г. Масарик стал осознавать неизбежность своей отставки. Он был молчалив, нетерпелив, и, казалось, пребывал в ожидании какого-то решительного поворота в ситуации. Президент иногда выезжал на автомобиле в направлении Праги, но перед ней приказывал повернуть обратно[244]. В конце августа Масарик снова начал говорить о своей отставке. Архивариус Масарика А. Гашпарикова, которая находилась в приятельских отношениях с Алисой Масариковой, полагала, что к мысли об отставке Масарика подводят Бенеш, Ян Масарик и особенно лечащий врач президента. Этот последний 28 октября 1935 г., в день годовщины основания государства, рекомендовал Масарику подать в отставку, «и даже якобы информировал некоторых политиков, что состояние здоровья президента внушает опасения», сетовала Гашпарикова[245]. Масарику это предложение сначала не понравилось. Председатель Чехословацкого национального совета профессор Богумил Немец рассказывал, что во время аудиенции по случаю торжества в тот же день Масарик, отвернувшись, тихо сказал об этом, добавив, что этого от него требуют и что вообще «много неблагодарности»[246]. Это был, по словам Земана, один из немногих моментов, когда Масарик открыто говорил о своем огорчении и обнаружил признаки сопротивления.
Вопрос об избрании президента снова выступил на первый план после внутриполитических перемен осени 1935 г. Годжа по решению аграрной партии и с согласия президента сменил Малипетра на посту председателя правительства, а освобожденное им кресло министра сельского хозяйства занял один из правых аграриев Йозеф Задина. Малипетр, имевший президентские амбиции, был перемещен на кресло спикера парламента. 31 октября 1935 г. Годжу в Ланах принял Масарик, который, выразив согласие с его назначением на пост премьера, сообщил ему, что задачей его правительства станет обеспечение выборов нового президента, рекомендовав на это кресло опять Бенеша. Бенеш рассчитывал на поддержку Годжи, который был на 6 лет старше него. Лидер аграриев Беран далеко не симпатизировал Бенешу, но готов был поддержать его кандидатуру, если не встретит принципиального сопротивления руководства партии.
И Бенеш решил действовать.18 ноября 1935 г. после обеда в Ланах он сообщил Масарику следующее: на основании разговора с лечащим врачом и детьми Масарика, а также взвесив внутреннюю и заграничную ситуацию, он пришел к выводу, что настало подходящее время для подачи прошения об отставке, «если бы господин президент пожелал» этого. Сегодня, «очевидно, президентские выборы и мое избрание могли бы состояться», добавил он. Как полагал Бенеш, с «партиями все ясно, кроме аграриев, среди которых часть за, часть против», и эти последние стремятся продлить состояние неуверенности, которое им подходит. Бенеш при этом подчеркнул, как «важно, чтобы господин президент абсолютно самостоятельно и свободно высказал свою точку зрения, поскольку идут разговоры о том, что на него оказывается давление». Он уверял Масарика, что в дальнейшем они стали бы работать, как и прежде, что «всё бы осталось по-старому», и Масарик мог бы помогать ему. На это президент ответил, что, если все подготовлено, то, он, конечно, подаст в отставку. И немедленно, еще на этой неделе. Но Бенеш на новом посту не может рассчитывать на его помощь, он не хочет быть связанным (ех obligo). Бенеш полагал, что в немедленной отставке нет необходимости, что нужно подождать, когда примет решение руководство аграрной партии. Наконец, они решили, что Масарик сообщит о намерении уйти с президентского поста не путем прямого прошения об отставке, а за три дня до нее председателю правительства Годже, а затем лидерам партий. Избрание нового президента в этом случае могло бы состояться еще до конца ноября[247].
На другой день Масарик принял председателя Палаты депутатов парламента Малипетра. Он уговаривал Масарика не подавать в отставку, поскольку успех избрания Бенеша в ближайшее время еще далеко не гарантирован. И ему действительно удалось поколебать решимость Масарика. Бенеш, которого Масарик 20 ноября пригласил к себе, положил конец нерешительности президента утверждением, что «если дело начато, нельзя оставлять его на милость одной партии». И особенно тогда, когда «все остальные партии уже об этом знают», подчеркнул Бенеш. Однако он рекомендовал опять, чтобы президент не уходил в отставку немедленно, а только сообщил об этом близком и окончательном намерении Годже, дал тому «определенное время и поручил ему провести все дело». Годжа был официально приглашен в торжественно иллюминированные Ланы на пять часов вечера 21 ноября. Масарик ожидал его в спальне вместе с несколькими людьми из своего окружения. Годжа заявил, что «был поставлен перед дилеммой, должен ли он просить, чтобы господин президент и далее сохранил свой пост» или же «допустить его отставку по состоянию здоровья». На вопрос Годжи, считает ли Масарик свою отставку действительно необходимой, премьер получил утвердительный ответ и мнение президента: «Это должно было случиться уже давно… Я, собственно, не знаю, почему это так долго тянулось, на этот раз это уже должно произойти…», но когда, он не сказал. Годжа констатировал, что в создавшейся ситуации он должен собрать совещание основных министров и посоветоваться с руководителями коалиционных партий, которые не входят в правительство; для соответствующих переговоров потребуется 10–14 дней. Масарик попросил его «провести это быстро». Начальник канцелярии президента П. Шамал спросил Масарика, есть ли у него какие-нибудь пожелания относительно его преемника. Президент полагал, что «им станет Бенеш. Всё говорит за это. Я бы хотел, чтобы все прошло спокойно». Годжа заверил, что все дело будет решено достойным способом, соответствующим масариковским духу и традициям. Обещал рекомендацию Масарика относительно Бенеша передать «решающим деятелям». После этого Масарик задал вопрос: «А что будет со мной?». Годжа и Шамал уверили его, что он и далее останется в Ланах и что в распорядке его жизни ничего не изменится. Годжа попросил дать ему возможность и далее с ним советоваться, естественно, с согласия будущего президента. Масарик показал жестом, что считает разговор оконченным[248].
Сразу на другой день, 22 ноября, Бенеш и Годжа договорились о выдвижении единого кандидата коалиции. Они ожидали, что руководство аграриев одобрит план, хотя Годжа допускал, что в верхах партии могут прозвучать и голоса против Бенеша. 26 ноября переговоры с Бенешем провел Беран, уполномоченный на это руководством своей партии. На основании разговора
