пропитанный снегом шарф. Трехлетний Саша прямо в ботинках пробежал к Матвею и с визгами и криками вцепился в отцовские руки. Матвей поднял сына над головой и закружил приговаривая:
— Так их, мелких врагов! Мы их всех штурмом возьмём! Мы всех победим!
— Да! — закричал сын и дрыгнул ногами. Матвей перехватил Сашу одной рукой и приблизился ко мне, поцеловал и тихо спросил:
— Откуда десантировался?
— С горки, — призналась я, содрогаясь внутри от картинки как Саня, избегая ледяную часть, прыгал просто в снег, который рыхлыми горами лежал у края забора.
Первая зима в России в нашем доме у Северного моря была просто офигенно насыщенной новостями. Саша вдруг решил, что теперь стал взрослым и перебрался в собственную спальню, Матвей вышел на мировой рынок айтиразработок, а я…
А я была счастливой матерью, женой и немного домохозяйкой. Последняя должность вечно претерпевала изменения, потому что первые две отнимали уйму времени. Я даже не помнила, как мы уезжали из Чехии, все смешалось в голове, муж, сын, забытый заяц в аэропорту.
Две недели до нового года давали о себе знать. Вечные пробки, в которых я проводила больше времени чем на кухне, планы на праздники, моя беготня то с няней, то с домработницей. Ну и немного родственники Матвея.
— Ты уверен, что хочешь их видеть? — спустя пару часов спросила я у мужа. Матвей сидел в рабочем кабинете с очками на носу и медленно читал новые договоры. Он стянул окуляры на самый кончик и спросил:
— Нервничаешь?
Я переступила с ноги на ногу и все же отрывисто кивнула. Да я паниковала из-за того, что Матвей все же решил помириться с родителями, но только из-за того, что если что-то пойдёт не по плану…
— Все будет хорошо, — Матвей встал из-за стола и приблизился ко мне, обнял одной рукой и развернул спиной к столу. Подтолкнул меня, чтобы я уперлась задницей в столешницу и приподнял, сажая. Его губы прошлись мне по виску, по скуле, скользнули по шее, задевая тонкую чувствительную кожу. Пальцы запутались в моих волосах, вынуждая запрокинуть голову и открыть для поцелуев горло.
Короткими укусами Матвей прошёлся до ушка и сцепил зубы на мочке. У меня по телу прошла дрожь, и я пожалела, что сегодня ходила в домашних шортах а не в платье. Матвей толкнул коленом мои ноги и встал между ними.
— Не начинай, — низким глубоким голосом предостерегла я Матвея, понимая, что все планы точно сейчас испортятся, потому что я не успею переодеться к приходу гостей.
— Мы быстро, милая… — мурлыкнул Матвей, запуская руки мне под футболку и задевая кончиками пальцев сквозь белье соски, которые тут же затвердели и стали похожи на вишневые косточки.
— Ты не умеешь быстро, — фыркнула я, оперевшись руками о стол. Матвей дёрнул мою футболку вверх, заставляя край ее придержать зубами, а лифчик наоборот потянул вниз, обнажая грудь.
— Зато ты умеешь… и перестанешь паниковать… — губы Матвея прошлись по груди, а зубы поймали сосок. Матвей провёл языком по нему, и у меня между ног все запылало. Я прикрыла глаза и отдалась на волю мужа, который быстрыми четкими движениями стянул с меня шорты, подвинул ластовицу трусиков, прошёлся пальцами по уже влажным складкам и, раздвинув их, нашёл клитор. Помассировал его, сжав между указательным и средним пальцем, заставляя меня течь ещё сильнее и тут же толкнулся членом внутрь.
Я охнула от контраста ощущений. Губы Матвея ласкали мою грудь, а член просто таранил, хлёсткими ударами погружаясь все глубже и заставляя меня дрожать всю изнутри.
— Как хорошо, — медленно простонала я, не решаясь кричать в голос, потому что внизу Саня и няня готовились к приходу гостей.
Матвей усмехнулся и стал набирать темп. Он вбивался в меня с такой скоростью, что у меня звёзды перед глазами сияли. Я ловила каждое его движение. Как он резко входил в меня и как медленно выходил. И тогда я сжималась вся сильнее, стараясь удержать его в себе.
Матвей отклонился от меня, и я тоже. Просто упала спиной на стол, сминая под собой все документы, которые были рядом. Пальцы мужа скользнули мне по животу, прошлись, рисуя мазками прикосновения, а потом его рука легла мне на лобок, а большой палец погладил клитор.
Меня всю подбросило от такого прикосновения. Внутри все пылало и смазка как будто стала стекать мне по ягодицам. Я держалась из последних сил, но когда Матвей начал без перерыва двигаться во мне, я поняла что ещё секунда и оргазм накроет волной.
Матвей быстро зажал мне рот ладонью. В его глазах плясало пламя, а я содрогалась в беззвучном оргазме. Меня почти выгибало дугой, а воздуха не хватало. Нервное сжатие внутри меня раз за разом, заставляло клитор пульсировать сильнее. Так сильно, что я почти теряла сознание.
— Давай милая, мне нравится как ты кончаешь… — хрипло произнёс Матвей и я поняла, что волна неспроста меня накрыла, она решила вырваться наружу, заставив между ног все стать мокрым. Я прикусывала ладонь Матвея и задыхалась от последних нот оргазма. А потом муж резко вышел из меня, потянул за руку и я, быстро спрыгнув со стола, встала на колени.
Нервно подрагивающий член пульсировал. Каждая венка была видна и я понимала, что всего пару мгновений нужно Матвею…
Я прикоснулась к члену губами, облизала головку, прошлась языком вдоль, а потом взяла в рот. Матвей почти до упора толкнулся мне в горло, и я расслабила мышцы. Пальцы мужа больно сдавили мои волосы. Берда снова качнулись навстречу и Матвей кончил. Коротко выдохнул, сдерживая стон. Ударил кулаком в стол, а я, когда муж вытащил у меня изо рта член, открыла рот и показала на языке сперму.
— Проглоти, — хрипло приказал Матвей и я кивнула. Медленно сделала это, глядя мужу в глаза. — Твою мать, какие нахер гости, пошли в душ трахаться!
Я рассмеялась и быстро натянув шорты выскочила из кабинета под ругань мужа, а когда Матвей все же нашёл меня в ванной и прижал к стенке в душевой, призналась:
— Матвей, я беременна… срок пять недель…
Ну все, теперь он точно не разругается с родственниками, ведь после такого даже недовольная свекровь не сможет испортить ему настроение.
А двумя часами позднее Матвей не хуже самого довольного тамады общался со своими родственниками и хвастался успехами Саши в английском, рассказывал какая я у него идеальная и даже свекровь перестала на меня смотреть как на врага народа.
И поздно ночью, сжимая меня в объятиях Матвей шептал самые невероятные
