не должны больше признавать никаких приказов по этой линии. Таким образом, вы полностью отрезаны и беспомощны.
– Более того, я создал свой собственный тайный внутренний круг помощников внутри организации и распустил ваш, о чем вы узнаете, если попытаетесь отдавать еще какие-либо приказы.
– Теперь ни один человек, кроме нас с вами, не знает, что руководство организацией изменилось. И они не узнают. Однако вы будете удивлены, узнав, что один из ваших недавних заключенных узнал вас как главу организации и под пытками рассказал это.
Впервые Чандлер проявил признаки тревоги.
– Я был уверен, что это вас удивит, – рассмеялся Флекнер. – Но нет причин для волнения, пока вы подчиняетесь мне. Я заверил их, что заключенный был сумасшедшим и совершенно заблуждался. Тем временем я поместил этого парня туда, где он не причинит вреда, если я сам того не захочу. Но запомните следующее. Если вы взбунтуетесь, мне останется только разоблачить вас и старую организацию, которой вы управляли, и продолжить работу с новой, которую я создал. Будете ли вы действовать как помощник и послушный советник для меня, или столкнетесь с позором и проживанием на ферме Оссининг?
Несколько мгновений Чандлер стоял в задумчивости. Теперь он с видимым усилием контролировал свои эмоции.
– Я принимаю условия, – признал он наконец. – Я сдаюсь. Больше ничего не остается делать. Чего ты желаешь сделать в первую очередь?
– Сегодня вечером есть только одно дело, – сказал Флекнер с торжеством в голосе. – И это для того, чтобы завершить передачу полномочий, передав секретное хранилище сокровищ.
Чандлер с любопытством изучал его, когда Флекнер говорил это. Его собственное лицо снова превратилось в сплошную маску.
– Я заметил, что у вас не было фотографии большого сундука с сокровищами. Я подозреваю, что вы, со всеми вашими знаниями, знаете о месте, где спрятано сокровище, не больше, чем я сам.
– Что вы имеете в виду? – резко спросил Флекнер.
– Я имею в виду, что вы допустили естественную ошибку, предположив, что я был высшим человеком. Я им не был. Я был главой рабочей организации, это правда. Но надо мной был единственный человек, который знает тайну сокровищницы. Я не имею ни малейшего представления, кто он такой и где хранит сокровище.
ГЛАВА XIX. Царство террора
В течение долгих минут после катастрофического заявления Чандлера о том, что его ниспровергатель еще не достиг своей цели, изображения Чандлера и Флекнера смотрели друг на друга в напряженном вызывающем молчании.
Это была игра в покер, где на кону стояли неизмеримые богатство и власть, зрелище Наполеона, ставящего на кон с дьяволом свою душу против владычества ада. Но я сомневаюсь, что какой-либо смертный смог бы прочесть на каменной маске, которая была лицом Чандлера, рисковал ли он последними остатками власти и самоуважения ради флеш рояля или чистого блефа.
Флекнер, став неуверенным, заколебался и растерялся.
– Что же, – сказал он наконец. – Я приму ваше заявление в том виде, в каком оно есть на данный момент. Если это правда, то теперь мы с вами равны в том, что касается сокровищ. В конце концов я разгадаю его тайну и поступлю с его хранителем так же, как поступил с тобой. По крайней мере, он больше не будет получать дань от криминального треста и не будет иметь больше власти над этой организацией. Если ты солгал, я скоро это узнаю. и я обращусь с тобой безжалостно.
Он сделал выразительную паузу.
– Вы хотите каким-либо образом изменить свое заявление? – добавил он.
– Ни в малейшей степени, – бесстрастно ответил Чандлер. – Я сказал вам правду. Извлеките из этого максимум пользы.
– Что ж, прекрасно. – наконец сказал Флекнер. – Мы скоро встретимся снова. Спокойной ночи.
Чандлер ничего не ответил. Он молча стоял, наблюдая за черным миражом Флекнера, пока тот не скрылся из виду через дверь в холл и там не растворился в воздухе. Он не предпринял никаких попыток последовать за ним или исследовать, как это предположительно материальное существо проникло внутрь дома.
Вместо этого он опустился в кресло и целый час сидел, опустив голову на руки, его железное самообладание покинуло его, как только он поверил, что у него нет связи с организацией. Наконец он встал и, пошатываясь, побрел в свою спальню, словно внезапно постаревший человек.
Тем временем профессор Флекнер метался по лаборатории, как лев в клетке, у которого отняли еду. Казалось, он не замечал нашего присутствия.
– Этот человек лгал? Как я могу это доказать? Сокровище Тантала! Снова ускользнули! Но я еще доберусь до них! А пока они заплатят нам за все! – бормотал он, расхаживая по комнате.
Я полагаю, что это окончательное разочарование и его сбитая с толку ярость были последним ударом, который разрушил последние запреты его постепенно деформирующейся моральной натуры. Даже его обычно мощный интеллект казался на какое-то время неуравновешенным.
В любом случае, Пристли и я были обречены беспомощно сидеть и наблюдать, у истоков зла, за развитием и распространением террора по всему миру – периода, когда ни один человек не чувствовал себя в безопасности от публичного раскрытия его самых тайных слов и поступков или содержания его самых секретных документов, когда наиболее тщательно охраняемые деньги и ценные бумаги были украдены, вор демонстрировал сверхъестественное знание секретных мер защиты. Семейные секреты гремели в ушах богачей, пока большие суммы не были отправлены на тайные счета, чтобы купить молчание. Были раскрыты секретные деловые соглашения, в результате чего фондовый рынок взлетал до небес или погружался в пучину. Политические интриги разворачивались в интересах соперничающих партий. И мы с Пристли знали, что все эти адские действия исходили из разума профессора Флекнера через панель управления его чудесного телефоноскопа.
Тем временем сообщалось, что этого злого чудотворца видели и брали у него интервью в различных частях Южной Америки, по которым, как полагали, он совершал турне на самолете. Таким образом, хитрый профессор поддерживал алиби, проецируя свое изображение на одну из этих географических точках каждые несколько дней.
Он больше не доверял нам. Он не возражал против того, чтобы мы смотрели на его экран, когда пожелаем, но некоторые из его самых впечатляющих махинаций были выполнены, пока мы спали. Мы следили за ними в основном по сенсационным газетным статьям, которые появлялись каждое утро, потому что газеты регулярно доставлялись по трубе. Флекнер позаботился о том, чтобы их доставка не прекращалась, когда делал вид, что закрывает свою квартиру и уезжает за границу.
Он, должно быть, работал в отделе по воровству криминального треста сверхурочно и не прилагал никаких усилий,
