– Пока никакого, – довольно ухмыльнулся Шнитке, – я держу ситуацию на контроле, но сами понимаете – реагировать надо своевременно.
– Будет реакция. Публичная реакция. А вообще, я очень доволен вами.
– Я всего лишь выполняю свой долг, – скромно потупился капрал. – К тому же я на удивление очень хорошо сработался с этим лягушатником Ла Маршем.
– Простите, мой капитан. – Француз, услышав слова германца, извинился передо мной и показал ему кулак. – Колбасник, будешь сегодня давиться консервами!
Я, глядя на шутливую перепалку капралов, нешуточно порадовался тому, как мне повезло с младшим командным составом.
– О чем это они? – поинтересовался Степа.
– Германцы и французы не очень любят друг друга.
– Война всех помирит, – глубокомысленно изрек Наумыч и умчался подгонять отставших волонтеров.
– Это точно.
К моему удивлению, полигон оказался весьма грамотно оборудован. Несколько дистанций для артиллерии, довольно неплохое стрельбище, даже большая казарма и конюшня при полигоне присутствовали. Это, кстати, лишнее – я задумал полноценный трехдневный полевой выход, так что палатки – «наше всё».
Пока отряд обустраивался, я отозвал капралов в сторону и сообщил им, что мне необходимо, чтобы каждый волонтер написал небольшое сочинение на тему: «Для чего я поехал на эту войну». В простых выражениях, в виде письма своим родным, с указанием в нем ряда определенных тезисов. А именно: Британия – исторический враг Франции и Германии, и, воюя с бриттами, волонтеры в первую очередь борются с ее захватнической политикой, направленной на установление мировой гегемонии. После победы над бурскими республиками англы непременно направят свои штыки на Францию и Германию, чего даже не скрывают, и теперь общий враг заставил волонтеров забыть некоторые досадные исторические недоразумения между собой и сражаться плечом к плечу. Отдельно попросил охарактеризовать бриттов как чванливых жестоких скотов – на фоне миролюбивых, одухотворенных французов и германцев, и так далее и тому подобное.
Капралы единогласно и резонно поинтересовались: конечно, все так и есть, но, собственно, на хрена это нужно писать? Пришлось объяснять:
– Мы попробуем опубликовать в газетах эти письма. Народ должен знать своих героев в лицо. Представьте, как будут горды родственники волонтеров, когда увидят в газете публичное обращение к ним своего мужа, брата или отца. Опять же нам надо формировать общественное мнение, и тогда будет больше добровольцев; может, даже правительства наших стран откликнутся и надавят на бриттов. Хотя… вряд ли, но в любом случае попробовать стоит.
Капралы полностью удовлетворились ответом и умелись исполнять приказ. К тому времени как мы с Веником установили ракетную батарею, в моей полевой сумке уже лежала стопочка коряво исписанных листочков. Просмотрю на досуге, а потом уже решу, в какой форме впаривать баронессе. А пока надо наладить занятия, ибо времени у нас совсем нет.
Первую половину дня запланировал исключительно под стрельбы личного состава; никаких изысков – дистанция сто и двести метров, одиночный и залповый огонь, по три десятка патронов на ствол для каждой дистанции. Как раз хватит вбить зачатки навыков организованного ведения огня, на большее я пока не рассчитываю. А дальше посмотрим. Отдельно будет работать артиллерийский и пулеметный расчеты, а я попробую для начала освоить раритетные ракеты. Впрочем, мне дела и без ракет хватит, кроме них надо еще провести некоторые взрывные опыты.
Перед началом стрельб построил личный состав.
– Волонтер Вагнер, выйти из строя! Отвечать: для чего вы прибыли в Оранжевую Республику?
Невысокий рыхлый, совсем молодой парнишка в очках пылко и довольно вызывающе выпалил:
– Воевать, конечно! Но никак не бездельничать. Там буры гибнут, а мы…
– Для того чтобы воевать, надо уметь воевать, волонтер Вагнер, – перебил я его и, подойдя вплотную, поинтересовался: – Вы умеете воевать, волонтер Вагнер? Отвечать!
– Я стрелял в тире! – гордо ответствовал парень. – Уж как-нибудь подстрелю парочку британцев. Главное, я готов умереть за свободу бурских республик.
– То есть, как я понял, вы считаете, что умеете воевать, волонтер?
– Умею! – Горделивая поза толстячка не позволяла усомниться в его выдающихся боевых качествах.
– Отлично. – Я прошелся вдоль строя. – В таком случае, думаю, волонтер Вагнер не откажется продемонстрировать нам свои умения?
Почти одновременно добровольцы заинтересованно уставились на толстячка.
– Я… могу… – У парня уверенности явно поубавилось.
– Волонтер Штрудель, выйти из строя. – Я подождал, пока рыжий крепыш выполнит команду. – Итак, ставлю условную боевую задачу. Отряд вынужден эвакуировать раненых с поля боя. По пятам нас преследует эскадрон британских драгун. Вам двоим, как наиболее подготовленным солдатам, необходимо задержать бриттов как можно дольше. Запомните: от ваших действий зависит судьба всего отряда. Внимание: на огневой рубеж бегом… а‑арш!!!
Штрудель и его товарищ галопом рванули на позицию; Вагнер еще умудрился по пути грохнуться и расшибить себе колено.
– Быстрее, быстрее! Бритты уже близко. – подбадривал я добровольцев. – Изготовиться к стрельбе: две крайние мишени справа; огонь!!!
Грохнули торопливые выстрелы – как и ожидалось, пули выбили фонтанчики пыли далеко от мишеней.
– Две крайние мишени слева! Огонь! – Я неторопливо достал «кольт» из кобуры. – Драгуны обнаружили вашу позицию и открыли ответный огонь. Пули свистят над вашими головами… – Два выстрела, действительно поверх голов волонтеров, заставили их испуганно вжаться в землю. – Огонь, мать вашу! Драгуны уже близко. Две мишени ровно по центру… – Еще пара выстрелов.
Парни как попало выпалили по обойме и принялись судорожно перезаряжать винтовки.
– Отставить. Разряжай… – Я подождал, пока волонтеры выполнят команду, и спокойно поинтересовался: – Итак, насколько я понимаю, вы провалили боевую задачу?
– Но… – попробовал возразить Вагнер, но под злым взглядом своего товарища мгновенно заткнулся.
– Так точно, господин гауптман! – Штрудель принял строевую стойку. – Задание провалено!
– Почему? Рискну предположить: наверное, потому что из вас солдаты, как из козы барабанщица?
– Так точно, герр капитан! Потому что из нас солдаты, как из козы барабанщица! – даже на секунду не задумался рыжий крепыш.
– Итак, у нас есть два варианта, – я показал рукой на строй добровольцев, – мы можем объявить вашим товарищам, что волонтеры Вагнер и Штрудель – обыкновенные балаболы, или же сообщить им, что все, конечно, плохо, но задатки есть, и при упорных занятиях эти задатки превратятся в полноценные умения. Выбирайте.
– Второй вариант, герр гауптман, – четко ответил Штрудель. – Мы, в свою очередь, обязуемся больше не заниматься ерундой.
Толстячок просто сконфуженно смолчал.
– Хорошо. Теперь вы понимаете, что отправить вас в бой с такой подготовкой – это значит просто погубить без всякой пользы.
– Понимаем, – признался Вагнер. – Простите, герр гауптман…
– Да не за что, волонтер, – пожал я плечами. – А ну дайте сюда вашу винтовку.
Итак, для полного успеха педагогического процесса необходим личный пример. Дистанция сто метров, ростовая мишень, винтовка очень точная, но мной не пристреляна… Не должен облажаться. Ну-ка, капитан Игл.
Пять выстрелов грянули в максимально возможном темпе.
– Хорст, крайняя пятерка. Ну что там?
Штрудель мигом смотался и четко отрапортовал:
– Четыре – почти самый центр, пятая – плечо.
– Ну вот, и это учитывая, что я не самый умелый стрелок. А теперь оба – марш к ракетным установкам. Будете мне помогать. Считайте свой перевод повышением.
Дальше все пошло по распорядку. Сухо трещали винтовки, громыхало орудие, с диким визгом посылая снаряды в мишени, гулко бабахала картечница, а я разбирался с ракетами. Та еще вундервафля.
Половина ракет оказалась снаряжена шрапнельными боевыми частями с дистанционными взрывателями, а остальные – обычными осколочно-фугасными, ударного действия, причем с лиддитом, а не черным порохом. Веня как раз разобрал шрапнельный выстрел и добавил туда емкость со своей сгустительной смесью. Страшновато, конечно, но никуда не денешься.
