– Вот список обязательных, еще четверых – на ваше усмотрение. Из обязательных – непременно вот эту и того. От коллегии мы вам обещаем возместить любую неустойку. В разумных пределах, – поспешил добавить сэр Томас.
– А! Понял, понял, – закивал палач, просматривая список и соображая, сколько сверх обычной платы он может с них содрать.
Его посетители уже с превеликой поспешностью покидали подвал.
Далее они обсудили способ, как замедлить жизненные процессы в теле Бетти. Настойка опия поможет ввести в заблуждение палача, и друзья успеют снять еще живую, но выглядящую мертвой Бетти с виселицы и унести в карету, в которой обычно Гильдия увозила свою долю трупов.
Корки от души надеялся, что этот способ так и останется излишним, что Денверу удастся не только отложить казнь, но вовсе ее отменить. Возможно, несмотря на то что Бетти боялась Виргинии больше, чем смерти, удастся добиться для нее ссылки.
На обратном пути он зашел к подруге. В ее камере суетилась сиделка. Сама Бетти, бледная и изнуренная, но вполне живая лежала на подушках. Она уже прибрала свои роскошные волосы. Откуда-то появившийся гребень сверкал в сложной прическе. Свежая сорочка с кружевами, несколько новых вещей в скудной тюремной обстановке…
Все-таки у нее талант. Талант к жизни, вкус к жизни – как это ей удается? Где она впитала его, с чем? Ведь она выросла там же, где и Корки, так же, как и он, была безродной, никому не нужной незаконнорожденной.
У него-то еще был шанс, благодаря образованию, оплаченному леди Фрэнсис, а у слабой женщины, которых считают никчемными тюльпанами в саду, ни на что не пригодными кроме деторождения, не было никаких возможностей. И все же именно она всегда показывала ему, что значит жить по-настоящему.
Нет, он не допустит, чтобы эта молодая и сильная женщина кончила свои дни на веревке.
– Дорогая моя, я вижу, ты прекрасна, как всегда! – С улыбкой вошел он к ней и кивком отпустил прислужницу.
– Корки! Братец! Ну как, скажи же мне скорее, как там мой малыш?
– Все хорошо, Бетти. Деньги вовремя переданы твоей воспитательнице. Она и впрямь славная женщина, которая без денег продолжала бы холить мальчика как родного. Ее хозяин тоже всей душой полюбил твоего сына, тебе не о чем беспокоиться.
– Ах, если бы я могла поцеловать ясные глазки моего сыночка, его мягкие кудри! Нет, кажется, более сильного желания. – Одинокая слезинка скатилась с ее ресниц и побежала по бледной щеке, оставляя блестящую дорожку.
– Крепись, дорогая, совсем скоро все закончится. Я вытащу тебя из тюрьмы, и ты сколько угодно сможешь целовать своего мальчика. Немного терпения, совсем чуть-чуть.
– Да, совсем скоро все закончится, – сказала Бетти, вперив отсутствующий взгляд в серую стену.
Глава 12
Увидев в окно автобуса знакомые пейзажи центра города, Куки вышла намного раньше, чем надо бы. Она решила пройтись по ночным улицам, с яркими веселыми огнями и продолжавшей, несмотря на позднее время, бурлить жизнью. Люди, расслабившись после напряженного дня, полного забот и волнения, окунулись в иллюзорное море праздничных огней.
Одинокая задумчивая Куки медленно брела среди всей этой суеты и толкотни, не обращая ни на кого внимания. Из очередного бара вывалилась на улицу вместе со снопом яркого света и пульсирующего музыкой шума разномастная толпа.
Куки инстинктивно приостановилась, чтобы переждать, когда этот плотный ком смеющихся и кричащих людей рассеется по улице. Но вдруг ее задумчивость прервали самым фамильярным образом:
– Куки! Куки, это ты, где ты пропадаешь, как ты? Я забегала как-то к тебе, но твой отец ничего конкретного не сказал.
Прелестная девушка с шапкой негритянских волос повисла на шее Куки, утесом возвышавшейся над волнами веселья. Роузи всегда была обворожительна, а теперь стала чрезвычайно красива.
Работала она декоратором в театре, имела множество друзей и еще больше знакомых, которых обаяла и навеки сделала рабами своей веселой и добродушной персоны. Вокруг нее всегда были праздник, смех и веселье.
– Э… я, я работала. Работаю, – поправившись, промямлила Куки, надеясь, что Роузи исчезнет так же внезапно, как и появилась. Тем более что компания, с которой она вышла из бара, все никак не расходилась и, видимо, твердо была намерена вернуть в свои ряды звонко смеявшуюся Роузи.
Но та, махнув им рукой, пошла вместе с Куки, подстраиваясь под ее медленный и степенный шаг.
– Давай пройдемся, погода просто чудо, скоро пойдет снег. Даже пахнет снегом, чувствуешь?
– Удивительно теплое начало зимы.
– А потом зайдем в какое-нибудь местечко и поболтаем всласть. Боже мой, как давно мы не виделись! Я слышала, что ты уехала в Европу, потом ботаническая энциклопедия… Ты не поверишь, это единственная энциклопедия, которую я купила за всю свою жизнь! Но что за рисунки – просто чудо! Цветы как живые! – щебетала Роузи.
– А… ты в театре?
– Да. Как-то застряла, знаешь, сначала думала, на время. Но оказалось… Впрочем, что я такое говорю, мне все это безумно нравится. Вся эта кутерьма, актеры, новые постановки, реставрация старого…
– Я слышала, что тебя в Лондон часто приглашают? – поинтересовалась Куки у Роузи, присаживаясь у барной стойки первого подвернувшегося кафе.
– О, да. Возможно, скоро совсем туда переберусь. Хотя жутко привыкла работать здесь, да и друзей жалко будет оставить. Ну а ты как?
– Работаю.
– Где?
– Ты не знаешь… Бюро Питера Эммерсли.
– Ты счастлива?
– Да, пожалуй, да. Папа рядом. Работаю…
– Кто-нибудь у тебя есть?
Спустя несколько минут неловкого молчания Роузи покачала головой. Подозвав кивком бармена, она положила на стойку деньги.
– Опять я все испортила. Прости меня, Куки, не хотела тебя обидеть. До свидания, я завтра опять уезжаю. Но, когда приеду, надеюсь, мы встретимся и как следует поговорим. Обещаю не доставать тебя глупыми вопросами. Ты покажешь мне свои новые работы, договорились?
Поцеловав в щеку нешелохнувшуюся Куки, Роузи слетела с высокого стула. Куки сидела с опущенной головой. Она в действительности вовсе не обиделась. Она вообще мало внимания обратила на этот эпизод, так увлечена была своими мыслями о расследовании.
Книжка сержанта, конечно, очень содержательна, но все эти подробности не помогли ему, одному из лучших профессионалов, найти убийцу или хотя бы понять, кто мог им быть.
Кто? Не заезжий чужак, незнакомый с обитателями нашего района, – это точно. Дети исчезали при совершенно обычных обстоятельствах, на них в порядке была домашняя или уличная одежда, следов борьбы, травм – никаких.
Скорее всего, они подходили к хорошо знакомому человеку – иначе как бы убийце удавалось красть их без всякого шума и крика, которых никто из свидетелей или родных не слышал?
Двенадцать девочек были убиты. Разброс времени большой. Связи между жертвами вообще никакой, кроме их возраста и места проживания. Воспользовавшись удостоверением Стэйси, Куки просидела весь остаток вечера в архиве судопроизводства общественной библиотеки.
Она вслушивалась сквозь сухой шорох пленки в голоса, записанные много лет тому назад полицейскими и судебными секретарями. Но так и не услышала знакомого голоса. Того самого, который воспроизвел ее брат.
Куки уже дошла до своего дома. Отца с братом не было. Она заперлась в своей комнате и стала листать уже в который раз черную записную книжку. Надо будет продолжить изучение полицейского архива и прослушивание пленок с записями допросов.
Благо что сержант очень аккуратно ставил даты, время и даже номера архивных папок, куда потом поместили все материалы и диктофонные записи касательно этого нераскрытого дела.
«А завтра я еду в Инсайд-Хилл». – И Куки погрузилась в глубокий сон.
Глава 13
Пора было одеваться на бал. Леди Фрэнсис, по сведениям из достоверных источников, уже почти готова и отправится в своей карете раньше Корки. Сведения были, разумеется, от бойкой служанки. Мистер Ролли обладал определенной долей обаяния, перед которым не устояла даже столь амбициозная особа, как горничная леди Фрэн.
