Читаем без скачивания Никогда не разговаривай с чужими - Рут Ренделл

— Колин Гудман, Питер Моран, — сказал он.

Ни один мускул на лице Колина не дрогнул. Он имел несколько утомленный вид, как бывало всегда, когда он брал куда-нибудь свою маму. Но в таких обстоятельствах не в его правилах было апеллировать к друзьям или малознакомым людям. Он не спеша отступил на две ступеньки.

— Я смотрю, у тебя гости. Ну, не буду тебя задерживать.

И когда Джон снова взглянул на машину Колина, видавший виды «триумф-доломит» выглядел гораздо привлекательней грязного «ситроена» Морана, — старая миссис Гудман открыла глаза и постучала по стеклу. Подзывая сына, она приветливо помахала Джону рукой. Питер Моран исчез наверху.

— Послушай, ты уж извини меня. Я тебе позвоню, — сказал Джон. Он подождал, пока Колин дошел до ворот, и закрыл дверь.

Дженифер была в гостиной одна. Муж и жена с минуту молча смотрели друг на друга, а затем Джон прошептал:

— Пожалуйста, вернись ко мне, дорогая. Я тебя очень люблю.

— Не могу. — Голос прозвучал слабо и хрипло.

— Никто не смог бы любить тебя, как я, неужели ты этого не понимаешь?

— Но я люблю его, наверное, как ты меня, — возразила Дженифер.

Это был удар, который заставил его зажмуриться, как если бы он опасался получить повторный кулаком в лицо. Вернулся Питер Моран. С почти физической болью Джон заставил себя взглянуть на него, размышляя над тайной любви. Что же такое было в этом человеке? Правда, он на четыре или пять лет моложе и на дюйм выше, но это все чепуха. Должно же быть что-то особенное, какая-нибудь тайна в его натуре. Джон продолжал рассматривать Питера исподтишка. Рот — полный, но вялый, глаза — скучные и тусклые. Но, посмотрев сейчас на Дженифер, Питер подмигнул, или это ему показалось? Джон не был в этом уверен. Лицо Дженифер оставалось серьезным и несчастным. Нависла гнетущая тишина. Нарушила ее Дженифер. Ее голос звучал взволнованно, неуверенно. «Я растрогал ее своими словами, вывел из душевного равновесия, — подумал Джон. — Ну, что же, это пусть маленькая, но победа».

— Джон, ты подумай об этом, хорошо? Скажем, недельку, а потом сообщи, что надумаешь. Я имею в виду, как нам все уладить. Если ты не хочешь разводиться со мной из-за измены, то, может быть, разведешься по причине несходства характеров через два года? То есть в ноябре следующего года.

— Я подумаю, — ответил Джон. — Как-нибудь подумаю. Но я не изменюсь, не надейся.

Питер Моран вылил остатки вина из бутылки в свой стакан и выпил залпом.

— Мы здесь зря теряем время, — сказал он. — Не понимаю, зачем мы вообще сюда приезжали.

Прежний Джон пропустил бы это мимо ушей, но теперешний ни за что.

— Выпить на халяву, известное дело.

Дженифер умоляюще смотрела то на одного, то на другого.

— Пожалуйста, не ссорьтесь.

— Я не разведусь с тобой, — неожиданно твердо сказал Джон. — Не разведусь по одной причине — тебе будет со мной лучше, чем с ним. Я тебе больше подхожу. А он только сделает тебя несчастной.

— Ради бога, Джен! Пойдем? — взмолился Питер.

Джон подождал, пока за ними захлопнулась дверь, и взбежал наверх. В окно спальни он проследил за машиной. И когда она исчезла из вида, Джон почувствовал дикую усталость и опустошенность. Ему казалось, что во всем мире он остался один, им овладела апатия. Чтобы хоть как-то вытеснить из головы мысли о Дженифер и Питере Моране, он вернулся в гостиную, убрал со стола и вымыл стаканы, выбросил пустую бутылку в мусорное ведро. Прошел почти месяц, как он получил от строительной фирмы смету на ремонт водосточного желоба. Он сел за стол и написал ответ. Затем достал блокнот и попытался сравнить последнее сообщение из тайника на кошачьей лужайке с первыми строками всех книг из книжного шкафа, которые хоть отдаленно ассоциировались со шпионами, включая книгу Конан Дойла и пару рассказов об отце Брауне. Ив Югал издал новый сборник рассказов, где была и «Кошачья походка». Ему повезло, и он сумел взять книгу в библиотеке. Она называлась «Армия броненосца» и содержала восемь рассказов. Джон старательно сравнивал записку с первым предложением каждого рассказа, но разгадку июньского шифра не нашел.

Он прекратил поиск после одиннадцати. Убрав книги, Джон уютно устроился в кресле и закрыл глаза. В темно-красной пелене перед глазами возникли буквы из записки, затем они начали тускнеть, и на их фоне проявилось более отчетливое изображение, как ему показалось, лица Дженифер, ее пухлые щечки и печальные глаза.

10

Субботнее утро в Троубридже выдалось хлопотным. В солнечные дни масса людей спешила на уик-энд за город, хотя только неопытный садовод сажал растения под таким солнцем — самым страшным убийцей всего, как объяснял Гэвин какому-то покупателю. Джон нечаянно подслушал их разговор.

Гэвин поинтересовался у Джона, можно ли забрать скворца к себе домой на выходные. Джон не видел причины отказать ему.

— Когда меня здесь нет, он страдает от разлуки, — пояснял Гэвин. Джон не был в этом уверен, но и не слишком надеялся на то, что птицу когда-нибудь купят. Черная блестящая голова с ярко-желтым клювом тотчас же высунулась между прутьями клетки, как только Гэвин принес ее. Гэвин распевал всякую чушь, но скворец помалкивал, со страхом обозревая открытое пространство.

Через некоторое время после визита Дженифер и Питера Морана Джон подумал, что может спросить у Гэвина, что такое магнетит. Он казался ему кладезем любопытной информации. В словаре, который Джон просмотрел в Центральной библиотеке, он нашел, что магнетит — это то же, что и магнитный железняк, то есть руда, обладающая собственным магнитным полем, силой притяжения. Тогда, что сказал Питер в его адрес, можно рассматривать просто как оскорбление или насмешку. Он и притягательная сила такая же бессмыслица, как и те слова, которым Гэвин пытается обучить скворца.

Как только Джон вошел в дом, зазвонил телефон. Марк Симмс, подумал Джон и приготовился к резкому разговору. Но, сделав такое быстрое заключение, он совершил ту же ошибку, что и в четверг.

— Это Колин. Я пытаюсь дозвониться до тебя все утро.

— Ты что, забыл? Я в субботу утром работаю.

— Но я и вчера пытался тоже.

Люди, которые обижались, что кто-то не сидит у телефона постоянно в ожидании их звонка, раздражали Джона.

— Ну, говори. Сейчас-то я дома.

— Что за парня я встретил у тебя в четверг? Это твой товарищ? Он твой близкий друг или мне показалось?

Джон ответил спокойно:

— Ты имеешь в виду Питера Морана?

— Ну да, его. Того, что вышел и спросил, где туалет.

Колин говорил так как если бы в тот четверг Джон устроил вечеринку и в доме было полно мужчин. Наверняка он так и подумал и даже, возможно, обиделся, что его не пригласили.

Джон, тщательно подбирая слова, ответил:

— Нет, он мне не друг. Это мужчина, с которым живет Дженифер. Она тоже была здесь. Все было ужасно, и именно поэтому я не пригласил тебя войти. Но поверь, мне совсем не хочется говорить об этом по телефону, Колин.

Голос Колина зазвучал как-то странно:

— А ты уверен, что Дженифер живет с ним? Ну, понимаешь, о чем я.

— Я действительно не хочу говорить об этом, Колин. Я же тебе сказал, что не хочу.

— Послушай, а ты бы не смог приехать ко мне? Или давай я приеду. Но маме хочется тебя увидеть. Приезжай, а? Выпьем чаю.

Джон решительно отрезал:

— Не будем говорить о Дженифер. Я не хочу делать это. Правда, Колин, не стоит. Это касается только меня.

Но затем он немного смягчился. Колин, в конце концов, был его самый старый друг. Ему можно было доверить любую тайну, и Колин выслушивал его гораздо терпеливее, чем он, к примеру, Марка Симмса.

— Я надеюсь, что Дженифер вернется ко мне, и считаю, что это только дело времени. Пойми, это не тема для обсуждения. Ни с кем, и даже с тобой, — добавил Джон.

— Я и не собираюсь говорить о Дженифер, — возразил Колин. — Даже и не думал об этом. Все, что я хочу, это дать тебе кое-какую информацию о Питере Моране. Я думаю, ты сможешь ею воспользоваться. Я хочу рассказать, где я раньше его видел. — Колин затянул паузу, чтобы придать своему сообщению больший драматизм. — Это было в суде…

11

В Россингхеме не было принято уезжать домой на уикэнд, но зато по воскресным дням сюда приезжало много народу. Родители, крестные, дядюшки и тетушки, друзья и подруги. Но, в общем, покидать пансион на ланч или чай с теми неопределенно представленными «друзьями» не поощрялось тоже.

— Удивительно, — говорил мистер Линдси, — как много у молодых людей в Питте хорошеньких тетушек, которым вряд ли больше восемнадцати.

Возможно, он не исключал и Ангуса Камерона, который в одно из воскресений в конце июня был вызван хорошенькой блондиночкой, что прикатила в Питт в малолитражке, в то время как родители и приехавшие вместе с ними Ян и Гейл забрали Манго на ланч в Милл-отель в Санта-Клер. Там же отмечали пятнадцатилетие сестры Чарльза Мейблдина, и после праздничного обеда и чая, где собиралась вся семья Мейблдин, она должна вернуться в Уттинг.