У входа Вирджинию и Джил поприветствовала хозяйка дома, миссис Грюнн, — статная дама в черном платье, обильно украшенная бриллиантами. Женщины прошли в зал, где под звуки оркестра танцевали пары. Горничная в униформе проводила их к столику.
Пальто они оставили в гардеробной, и теперь все могли лицезреть платье Джил. Однако, окинув взглядом приглашенных, она поняла, что Вирджиния была права: ее наряд оказался, чуть ли не самым скромным. И все же Джил чувствовала себя не вполне уютно. Она оделась так только ради Макса, а его нигде не было видно.
Расположившись за столиком, они потягивали шампанское, и Вирджиния, обращая внимание Джил на известных людей, называла их имена.
Сенатор, кинозвезда, известный архитектор, несколько воротил большого бизнеса. Последние не были столь знамениты, но обладали властью, которая не снилась и многим известным политикам.
Через некоторое время к Вирджинии и Джил присоединились Артур Горинг и его жена, а также младшая дочь Джеймса, Грейс, муж которой вместе с Максом находился на совещании в библиотеке. Джил вполуха слушала их сплетни об общих знакомых, замечания по поводу туалетов, и ей стало скучно и тоскливо. Мыслями она была далеко от этого блестящего бала, от светского общества, которое оставалось ей чуждым.
— Ну, вот они и идут, — раздался голос Артура, перекрывая женский шепоток. — Совещание закончилось.
Джил бросила взгляд в сторону шестерых мужчин в темных костюмах и строгих галстуках, входящих в гостиную. Макс шел чуть впереди остальных, глазами обшаривая зал. Он был элегантен и сногсшибательно красив.
Джил приподнялась и помахала рукой, чтобы привлечь его внимание.
Но в этот момент высокая брюнетка в алом облегающем платье вышла ему навстречу. Джил опустилась на стул, а молодая женщина непринужденно взяла Макса под руку, и они вместе пошли к танцевальной площадке.
— Будь неладна эта Марта Грюнн! — зашипела Вирджиния. — Послушай, Джил, это ничего не меняет. У них даже официальной помолвки не было. Марта явно не хочет сдаваться. Пусть себе потешится напоследок. Ее отец важный деловой партнер, Макс у них в гостях. Не может же он обойтись с ней грубо!
— Да, — согласилась Джил, вымученно улыбнувшись. — Простите меня, мне нужно в дамскую комнату.
Джил поклялась не смотреть на Макса, но не удержалась. Прелестная картина! Марта обняла его за шею обеими руками, они едва двигались под музыку, тесно прижавшись друг к другу. И Макс не выглядел несчастным, скорее наоборот. Он нежно улыбался красивой брюнетке, с удовольствием сжимая ее талию.
Они принадлежали одному кругу и выглядели как люди, увлеченные друг другом. Именно так.
9
Дамская комната была пуста, только горничная складывала полотенца в шкафчик.
Джил быстро прошла в кабинку, закрыла за собой дверь и, опустив крышку, села. На нее навалилась такая слабость, что девушка испугалась, как бы не лишиться сознания. Закрыв глаза и делая дыхательную гимнастику, она пыталась унять бешено бьющееся сердце.
Голова еще немного кружилась, но Джил решила отбросить эмоции и попробовать мыслить трезво. Даже сейчас, когда внутри нее все дрожало от обиды, при всей щекотливости ситуации, она понимала, что виновата в ее состоянии все же не Марта Грюнн.
Да, не очень приятно видеть, как другая женщина обнимается с Максом, ведет себя так, будто он ее собственность, но причиной такой реакции Джил все же была не ревность. Ревность стала только катализатором. Настоящая проблема лежала у самых истоков отношений Макса с Мартой. Они — люди одного круга.
Неожиданно в туалетную комнату кто-то вошел. Послышались женские голоса, тот характерный заговорщицкий шепот, которым сообщаются самые сенсационные новости. Пора было идти, сегодня у них с Максом должен состояться решающий разговор. Так дальше продолжаться не может.
Но когда она собиралась отпереть дверь, одна из женщин произнесла его имя. Джил замерла.
— Ты видела, как танцевали Макс Горинг и Марта?
— Да, совсем как в прежние времена. Я знала, что он не сможет долго обходиться без Марты. Перебесится и вернется. Она умеет добиться того, чего хочет.
— А как же его так называемая невеста? Джил, кажется? Она разве не помеха?
Раздался дребезжащий, неприятный смешок.
— Помеха? Кто, эта деревенская дурочка? Она просто одна из причуд Макса. Ты же его знаешь, он любит разнообразие. Эта девочка — банальный результат кризиса среднего возраста.
— В самом деле? А я думала, это у него серьезно. Она, как я слышала, спасла ему жизнь. И еще она остановилась в доме Вирджинии, значит, и семья ее приняла.
— А что им еще оставалось делать? Возможно, он чувствует себя обязанным за то, что она спасла ему жизнь, и семья смотрит на все его фокусы сквозь пальцы по той же причине. Но, Джастин, о чем можно говорить?! Ты видела ее наряд? Ее прическу? Ты можешь представить эту расфуфыренную куклу женой Макса, хозяйкой его дома?
— Разумеется, нет. Но, надо отдать ей должное, сегодня она выглядит довольно мило. Я, правда, видела ее издали.
— Это только оболочка, не более того. Подожди. Пройдет немного времени, Макс очнется и увидит ее такой, какая она есть — пустое место.
Еще смешок.
— А Марта с помощью своего папочки ускорит дело.
Голос понизился до конфиденциального шепота:
— Знаешь, Макс без конца пропадает в Лос-Анджелесе, с тех пор, как здесь появилась эта девчонка. Не надо меня уверять, что такой мужчина, как Макс Горинг, станет коротать вечера в одиночестве.
— Послушай, разве у него ничего не было с этой актрисой? Ну, с той, ты помнишь ее в фильме…
Голоса удалились, хлопнула дверь. Щеки Джил пылали, руки сжимались в кулаки, когда она в деталях вспоминала этот крайне неприятный для нее разговор.
И самое болезненное, самое страшное то, что они правы: Марта и Макс созданы друг для друга. Она сама так подумала, увидев их танцующими. И все видели это. Что может она, Джил, противопоставить сложившемуся против нее предубеждению?
На смену унижению и обиде пришел гнев. Настоящая ярость. Зачем вообще пытаться подстроиться под мир, абсолютно ей чуждый и неинтересный. Неважно, что эти две сплетницы говорили о ней как о деревенской простушке. Ну и что в этом плохого? Ей нечего стыдиться!
Внезапно созрело решение. Ситуация с Максом была безнадежной. У них нет будущего. Единственное, что она может сделать, чтобы не растерять остатки гордости, достоинства, это вернуться домой, к друзьям, которые принимают ее такой, какая есть.
У Джил появилась цель, а вслед за ней и воля к действию. Попросив у камердинера бумагу и ручку, она написала Вирджинии, что внезапно почувствовала себя плохо и уехала домой. По ее просьбе было вызвано такси. После ее отъезда записку должны были передать Вирджинии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
