Только это ничего не значит, подумал Пол. Такие кадры должны выводить из равновесия всех нормальных людей. Он уже собрался тихолько выскользнуть из комнаты, когда начался последний сюжет.
Сначала она ничего не поняла, но постепенно смысл происходящего стал до нее доходить - репортер показывал, каким именно образом человек убежал из тюрьмы; фотографии толстых стен с колючей проволокой, рассказы охранников - все это потрясло ее настолько, что она не смогла больше смотреть и отчернулась от экрана. Поворачиваясь, она заметила Пола, и на мгновение ее глаза встретились с его.
Они были полны слез.
- Привет, Пол, - воскликнул Мирза, одновременно звеня в колокольчик; несмотря на то, что прошло уже несколько недель, начальство не удосужилось заказать электрику нормальный звонок. - Что-то ты сегодня не прыгаешь от радости. Как Айрис?
- Ох - спасибо, хорошо.
- Рад слышать, - Мирза на время замолчал, пока Лил ставила на стол чай, затем продолжил. - Ну, если кто-то и испортил тебе настроение, так уж точно не вторая дама твоего сердца. Арчин делает заметные успехи, верно?
- И да, и нет: - пожал плечами Пол, - хотя, конечно, она продвигается быстрее, чем я ожидал.
- С чего тогда депрессия? Опять Святой Джо?
- Нет. - Пол виновато улыбнулся. - Наверно, я просто не привык, что что-то может идти хорошо. Холинхед, наконец, оставил меня в покое, Элсоп вроде доволен, работа идет нормально - я должен быть на седьмом небе. Но ведь чем лучше идут дела сейчас, тем хуже будет потом, когда они испортятся.
- Более пессимистичной философии я не слышал, - пробормотал Мирза, размешивая чай и чуть слышно позвякивая ложечкой.
Пол колебался. Он уже раскрыл было рот, чтобы рассказать Мирзе об Айрис и заодно попросить совета. Больше ему не к кому было обратиться, и он был уверен, что пакистанец его поймет. Но в любое время комната могла наполниться народом, а он не хотел, чтобы по обрывкам фраз кто-нибудь догадался о его гнетущем секрете.
Он нашел компромисное решение.
- Выпьем перед обедом, Мирза? Мы забросили этот обычай с тех пор, как Айрис вернулась домой.
- С удовольствием, - кивнул Мирза, - Только не перед обедом, мне придется сегодня задержаться. Давай после?
Пол мысленно подбросил монету. Домашние вечера наедине с Айрис постепенно превращались для него в пытку, потому что при каждом взгляде он невольно выискивал подтверждения ее состояния. Он был уверен, что срок ее месячных давно прошел, но она молчала, а сам он не знал, как завести разговор. С другой стороны, как бы ни хотелось ему поговорить с Мирзой, если он заявит, что собрался идти куда-то один, скандал неминуем.
- Приведи Айрис в "Иголку" часам к девяти, - прервал его колебания Мирза.
- Ну:
- Вы можете натолкнуться на меня случайно. Думаю, немного холодной вежливости ей не повредит. Ну как?
"Все лучше, чем сидеть дома."
- Хорошо. В девять.
Айрис обрадовалась предложению сходить выпить, возможно, потому, предположил Пол, что это отвлечет ее от собственных тревог. Однако, еще до того, как Мирза "случайно на них наткнулся", она впала в меланхолию и на все вопросы отвечала односложно.
Наконец, появился пакистанец, и Пол насторожился, ожидая продолжения спектакля, который она устроила, когда он пригласил Мирзу домой. Сейчас, однако, ей явно не хватало на это энергии, и он с некоторым удивлением понял, что та реакция не была автоматической, как он предполагал раньше. Она требовала осознанного контроля и немалых усилий.
"В таком случае: Защитный механизм. Привычка - это стабильность, она же безопасность, существование людей, которые ведут себя не так, как мы, цвет кожи здесь ни при чем, это только внешний признак, представляет для личности угрозу.
То, что делаем мы, единственно верно. Отвергать чужаков - значит, оберегать себя от мысли, что "верно" может быть относительным. В более тяжелых случаях наступает культурный шок: жертва оказывается среди людей, придерживающихся абсолютно чуждых ей обычаев и неписаных правил, и тогда ее одиночество уравнивается с душевной болезнью. Но это значит:"
Пол невольно вскрикнул и прищелкнул пальцами. Мирза оборвал на полуслове историю, которую Айрис даже не делала вид, что слушает, и недоуменно уставился на него.
- Прости, - сказал Пол. - И большое тебе спасибо, Мирза. Ты только что подал мне блестящую идею.
26
В дверь постучали. Пол, не оборачиваясь, крикнул, чтобы заходили.
Это оказался Мирза с объемистым пакетом в руках, который он с грохотом опустил на край стола.
- Это тебе, - объявил он.
- Что это?
- Я увидел эту штуку в будке у портье и вызвался доставить. Зря, между прочим.
Уж очень тяжелая. - Мирза ловко вскарабкался на подоконник и вытянул длинные ноги.
- Премного благодарен, - сказал Пол. Он протянул Мирзе сигарету и, с интересом поглядывая на пакет, рассеянно закурил сам. Имя на наклейке стояло его, но отправляли на адрес больницы, в которой Пол работал раньше; кто-то зачеркнул и написал сверху адрес Чента.
- Ерунда, - сказал Мирза. - Я все равно хотел спросить, как поживает твоя блестящая идея.
- Какая еще идея?
- Которая пришла тебе в голову вчера в "Иголке".
- А-а: - Пол откинулся на спинку стула и коротко рассмеялся. - Боюсь, на деле она оказалась не такой уж блестящей.
- Что-то насчет Арчин?
- Скажи честно, Мирза, ты читаешь мысли или подслушиваешь у замочных скважин?
- Позволь понять твои слова, как комплимент собственной проницательности. Но догадаться на самом деле не трудно. Последнее время ты больше ни о чем не думашшь.
Пол стряхнул с сигареты пепел.
- Наверно, так и есть: Ну, если тебе действительно интересно:
- Ты сказал, что я подал тебе идею. А я привык интересоваться судьбой своего потомства.
"Мог бы подобрать другую метафору."
Пола передернуло, но он сумел это скрыть.
- Приблизительно так. Хотя Арчин уже понимает и даже говорит по-английски почти свободно, она по-прежнему отказывается сообщить хоть что-нибудь о себе. Возможно она на самом деле не в состоянии это сделать амнезия, другими словами - или боится сказать что-нибудь не то, потому что не просто находится в чужой стране, но еще и в окружении душевнобольных, и у нее нет критерия, что считать правильным. Я подумал, что стоит попробовать поместить ее в относительно знакомую обстановку и заставить ее сознание работать так, как оно привыкло.
- Разумно, - согласился Мирза. - И как ты это устроил?
- Когда она здесь только появилась, я записал на пленку ее речь просто несколько минут звучания родного языка; филфак университета недавно прислал пленку назад - они окончательно отказались от затеи выяснить, что это за язык. Я спрятал магнитофон и без предупреждения включил запись. Это ее потрясло, и я подумал: что-нибудь может получиться, - но она почти сразу догадалась и рассердилась так, словно это был самый страшный обман в ее жизни. Потом я попросил ее нарисовать что-нибудь из тех мест, откуда она появилась, или спеть какую-нибудь песню - та музыка, которую она слышит по радио, ей явно непривычна - но пока ничего не получается. Хотя, наверно, еще рано сдаваться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
