Читаем без скачивания Харизма - Леонид Каганов

Оказывается, Ник - почти мой ровесник. Я думал, ему под тридцатник, а ему всего-то двадцать четыре. Вот что значит инет! Как поставит себя там человек - таким его и будут читать. Арише, наоборот, всего двадцать один. Это мне всегда казалось, что она старше, а она просто ростом чуть-чуть выше меня, вот и весь секрет. С Ником они уже лет пять живут. Про Ника она очень хорошо говорила, только неохотно.

А еще про меня говорила, как она поначалу меня испугалась, что во мне черная сила, а теперь вроде как видит, что и не изменился почти, нормальный человек, и не боится…

И вот говорим мы, а я смотрю на Аришу, у нее глаза так темноте поблескивают влажно, и носик торчит тоненький - такой, с благородной горбинкой… Я уже отвлекся, какую-то чушь несу, а сам на ее лицо смотрю, на грудь под маечкой. А маечка узкая, обтягивающая, наполненная. И так мне хочется до нее дотронуться, за руку взять, подержать, волосы взъерошить. Но знаю - нельзя никак. А она на меня тоже смотрит… В общем, как-то само все у нас тогда вдруг получилось… Не буду рассказывать, это наше личное дело и никого это больше не касается! Ясно?

Утром приходит Амвросий. Деловой такой, уже два саквояжа с собой. Всех построил, говорит, сегодня - сложный день, если бесы не вышли от шума, то придется плоть усмирять. Ну, типа готов ли я?

- Готов! - говорю. - А как плоть усмирять?

- Будет больно, - говорит отец Амвросий. - Но так надо.

- Как?

- Сначала бичами попробуем. Я принес бичи. Три штуки.

- Меня не считайте! - быстро говорит Аришка. - Я его бить не стану!

- Так надо, - отвечает отец Амвросий.

- Я не могу. Я уйду! - говорит Аришка и уходит из комнаты.

- Ладно, - говорю, - я сам себя буду. Бичи настоящие, пастушеские?

- Сейчас, пастушеские тебе, - вздыхает отец Амвросии. - С бичами нынче проблема. Только плетки в секс-шопах и можно найти.

- Фу, - говорю. - А без бичей никак нельзя бесов изгнать?

- Ну, можно власяницу надеть. Типа свитера из стекловаты. Суровая штука. Можно кандалы нацепить и ходить, но это время. Можно коленями на горох и молитвы читать. Но это тоже долго, бичами быстрее,

И вынимает бичи. Кожаные плетки, причем измочаленные такие, мерзкие.

- Эта… - говорю, - отец Амвросий, а вот эти бичи обычном секс-шопе куплены? Или секонд-хэнд?

- Одержимый! - шикает на меня отец Амвросий. - Не забывайся! Какой секонд-хэнд? Хорошие бичи, почти новые. В святом источнике под Загорском вымочены. Молитвами очищены. Ими только бесов изгоняют. На счету каждого бича - по десятку бесов. Сымай давай рубаху, ложись на живот и подставляй спину! И принесите мне чистое полотенце, вату и перекись водорода!

- Зачем это вам, - говорю, - перекись водорода? Вы что, меня до крови будете бичевать?

- Нет, знаешь! - говорит отец Амвросий саркастически. - Мы тебя гладить пришли! Конечно, до крови!

- Стоп, - говорю. - Тут я не согласен.

- Это не так уж больно, - говорит отец Амвросий. - Из меня так бесов три раза выгоняли.

- Новость, - говорю. - Значит, вы тоже одержимый? Я думал, вы священник православный…

- Всяко бывало, - говорит отец Амвросий со значением. - Это было еще до того, как я в семинарию поступал. Сейчас я почти священник. Только не православный, но тоже славный. Целительский дом пресвятой Дарьи Ерохиной. Наша Дарья, конечно, с официальной церковью не связана, наоборот, судится в третий раз, но святая каких мало! Так что подставляй спину, это боль святая для тебя, а для бесов томительная.

- Боль я потерплю, - говорю. - А вот бичами вашими грязными меня до крови бичевать нечего. Я не знаю, скольких вы уже бичевали до крови, мне это надо, да?

- А в чем дело? - настораживается отец Амвросий.

- А в том, что бесов-то вы, может, и изгоните, а вот СПИД занесете. Или гепатит С, что, в общем, почти то же самое, тоже не лечится. Так что мне, пожалуйста, одноразовый бич.

- Одержимый, не умничай! - багровеет Амвросий. - Бичи святой водой омыты!

- А нечего на меня орать! - завожусь я. - Вы мне спецификацию представьте на вашу святую воду! И лицензию Минздрава, что ваша святая вода вирусы СПИДа и гепатита С убивает!

- Какой скандалист! - с омерзением говорит отец Амвросий. - В таких условиях я работать отказываюсь!

- Подождите, подождите, - вступает в разговор Габриэлыч. - Вы, безусловно, правы, и Алексей в чем-то прав, давайте поищем компромисс? Может, кипятком бичи окатим?

- Нет тут компромисса, - бурчит Амвросий. - Бичи кипятком нельзя, замша портится.

- А нельзя ли чем-нибудь другим усмирять плоть? - говорит Габриэлыч. - Только бичами?

- Ну разве что сразу к следующему этапу перейти, - отвечает Амвросий уже более спокойно.

- Какому же? - настораживаюсь я.

- Каленым железом, - говорит отец Амвросий. - Вот тут уж стерильность будет тебе!

- Это плитка нужна газовая, железо калить, - задумывается Габриэлыч. - А у меня плита электрическая… Да и железа такого нет, это что-то типа тавра лошадиного, да?

- Господи! - воздевает отец Амвросий руки к небу. - Куда я попал? Какие дикие люди! Тавро лошадиное! Приду, мают же такое! Двадцать первый век на дворе - а они тавро калить собрались!

- А как? - поднимает брови Габриэлыч.

- Да очень просто! Несите утюг. Утюг на пузо. Если не поможет - еще и паяльник в срамное место.

- Так… - разъяряюсь я.

- Спокойно, спокойно! - машет мне рукой Габриэлыч. - Паяльника нет. Есть утюг. Фирменный, с водоразбрызгивателем.

- Ну, паяльник, положим, я захватил… - говорит отец Амвросий, но, видя мой взгляд, поспешно добавляет: - Хотя пары утюгов вполне хватит.

- Мне это не нравится, - говорю я. - Не нравится. Не нравится. Ясно?

- Не нравится, можешь идти, - говорит отец Амвросий. - Насильно бесов не изгонишь. Желание одержимого нужно.

- Ладно, - говорю. - Давайте ваши утюги…

- Вообще, - говорит отец Амвросий задумчиво, - по-хорошему, тут бы крест нужен.

- Ну, вон у вас из саквояжа торчит здоровый медный не крест?

- Крест настоящий. Деревянный. И тебя прибить к нему. Вот уж чего бесы не любят! Или просто распять…

Отец Амвросий подходит к стенке и начинает по не хлопать ладошкой.

- Кирпич или бетон? - спрашивает он Габриэлыча.

- Не знаю, - говорит Габриэлыч. - Не задумывался.

- Кирпич, - кивает Амвросий. - В него так прости гвоздей не понабиваешь. А уж в новых домах, бетонных, там просто беда. Помню, в микрорайоне Чертаново мне приходилось гнезда перфоратором делать, туда деревянные пробки вбивать, и вот только в них уже - гвозди. Так одержимого и прибивали. Согласитесь, извращение богопротивное?

- Богопротивное, - соглашаемся мы с Габриэлычем.

- Но есть неплохой вариант к полу прибить. Там под ковром паркет ведь, да?

- Ну да… - говорит Габриэлыч совсем уже неуверенно.

- Тогда поехали! - командует Амвросий. - Диван прочь! Ковер скатываем, стелим чистую простынку. За дело!

Ну, мы с Габриэлычем переглянулись, он кивает, мол, надо. И мы действительно готовим место посреди комнаты. Сворачиваем и выносим ковер. Пол под ним пыльный - жуть. Аришка выходит и быстренько его моет. И просится уйти вообще из квартиры, потому что боится. Амвросий уговаривает ее остаться, чтобы она стучала в бубен или кастрюлю, но она отказывается, страшно ей за меня. В общем, ушла. А мы выносим диван в коридор, прислоняем к входной двери. И я иду на кухню кипятить гвозди. Гвозди Амвросий принес с собой, новые, здоровенные такие, в масле все, в хозяйственную бумагу завернуты. Но я настоял, чтобы их прокипятить. Отец Амвросий прямо изворчался весь, сказал, что уже два года бесов гоняет, а такого зануду первый раз видит. Сказал, что это во мне бесы занудства поселились. Но я знаю эти дела! У меня мать пневмонией болела в позапрошлом году, в больницу клали, так я весь инет излазил, все медицинские сайты. И не только про пневмонию, вообще всего поначитался, особенно про СПИД и гепатит С - там много страшилок на эту тему. Поэтому гвозди я содой оттер от масла и кипятил в кастрюльке ровно сорок минут - у меня в мобильнике таймер, специально заводил секундомер. И молоток спиртом протер. Ну, спирта, конечно, не нашли, Габриэлыч - он непьющий, но одеколон нашли у него в ванной. Им и протерли. Еще на деревянную ручку попало, впиталось - и получился самый благоухающий в мире молоток.

Вот ты спросишь - страшно мне было прибиваться к полу? А вот поверишь ли - не страшно. Когда в тебя менты стреляют из пистолета - страшнее, чем в кругу друзей стерильными гвоздями к полу. Снял я рубашку, снял носки, остался в одних брюках. Лег на простыню в центре комнаты, ноги вместе, руки крестом раскинул. Ступни и ладони протерли мне одеколоном. Амвросий мне правую руку прижал к полу коленом и молитву начал на староцерковном. Мало чего понятно.

Я смотреть не стал, как прибивают, смотрел в потолок, на люстру, на лепнину. В старых домах всегда на потолке рюшечки и прочая шняга. По краю потолка тянутся гипсовые листочки, а в центре - здоровая гипсовая розочка, и из нее люстра торчит. Люстра у Габриэлыча не старинная, так. Обычный крюк на пять хрустальных чашек, лампочками вверх. Прямо надо мной. Чашки красивые, только пыльные. И на дне мухи дохлые, бабочки, даже ос пара - в общем, братская могила. Чувствую: тюк! В руке кольнуло резко - и все. Снова: тюк, тюк, тюк! И по комнате аромат одеколона от молотка расплывается… Отец Амвросий встает с моей руки.