Потолок тут был разрушен, и сверху вниз лился красивый золотистый свет солнца, что так редко проникает сквозь толщу вод Айремора. В этом свете росли крупные красные и голубые водоросли, желтые и розовые цветы, плавали лимонно-полосатые рыбки-клоуны и какая-то другая невероятная живность. Разве что к нам с эмиром никто не подплывал, оставляя вокруг пустое пространство метра в полтора. Словно животные не хотели нарушать наше уединение, но и убегать не торопились.
— Зачем мы здесь? — глухо спросила я, заставляя себя думать только о том, что из Айремора я выберусь самостоятельно. Без помощи огненноглазого негодяя, сжигающего мое сердце.
— Я обещал тебе показать себя. И тебя, — улыбнулся Тиррес. — И лучше всего это сделать в храме Венинумары. Морской ведьмы, которая стала богиней.
Он кивнул вперед, и я увидела на другом конце храма огромное изображение той самой женщины со щупальцами, только теперь это была прекрасная волшебница, выложенная драгоценными камнями, а ее щупальца казались лишь элементами рисунка — кудрявыми искрящимися завитушками.
Жаль, что большая часть изображения была разбита.
— Сейчас это уже не выглядит так уж страшно, — проговорила я задумчиво, даже немного зачарованно изучая искусно выполненную мозаику. — Можно даже сказать, что она красивая.
Ладонь Тирреса вдруг обхватила мою и сжала.
— Потому что так и есть, — ответил он негромко, и, повернув голову, я поняла, что он тоже смотрит на нее.
А затем начало происходить что-то удивительное. Вода вокруг потеплела, и откуда-то снизу вверх взметнулись золотистые пузырьки воздуха, на стенках которых заиграло солнце. Они двигались неторопливо, словно специально, чтобы мы могли насладиться их переливами. И в этот момент я поняла, что мне совершенно не хочется никуда уходить и моя рука в ладони Тирреса — вполне себе приятно и правильно. Словно так и должно быть.
Морской эмир повернулся ко мне, и где-то под ребрами заныло, задребезжало ощущение оживающего волшебства. Силы, которая чувствует родственную мощь и тянется к ней, танцует, приветствуя того, кого долго ждала.
Все внутри меня запело в то время, как я сама замерла, не в силах пошевелиться. Эмир на глазах менялся, не отрывая от меня глаз и продолжая улыбаться каждое мгновение, что мы держались за руки в окружении пляшущих пузырьков золота.
А потом его длинный, развевающийся вуалью плавников хвост будто зарябил в потоках воды. Чешуя цвета морской волны и серебра ослепила глаза ярким, почти нестерпимым светом и… разделилась на дюжину хвостов поменьше. Изумрудных щупалец, оканчивающихся гораздо более маленькими плавниками мягкого сиренево-лилового оттенка.
Сперва я забыла, как дышать, широко распахнутыми глазами глядя на то, как мощные жгуты-хвосты шевелятся в воде, огибая меня на манер многократно увеличившихся в размерах изумрудных кос Тирреса. Вот только… меня саму потряхивало от странного зуда, распространяющегося по ногам чуть ниже бедер. И стоило опустить голову, как я поняла, что моих ног тоже уже нет.
Вместо них вниз к каменному полу полуразрушенного храма тянулись длинные серебристо-лиловые жгуты. Почти такие же, как у Тирреса.
На них не было присосок, как у осьминогов. Но от этого легче не становилось.
Я чуть не закричала. А потом протянула руки назад, ощупывая место, где заканчивалось тело и начиналось вот это покрытое блестящей кожей… нечто.
Темные, почти полностью черные ладони обхватили задницу. Да, у меня все еще была задница, щупальца начинались ниже. Зато кожа почему-то поменяла цвет! И теперь на обсидианово-мрачной поверхности еще ярче выделялись выросшие у меня то здесь, то там жемчужные чешуйки.
— Какая ты красивая, — прошептал Тиррес, коснувшись ладонью моей щеки, чем едва не довел до инфаркта.
— Красивая? Красивая?! — Мне не хватало воздуха. Или чем я тут дышала все это время.
— Расслабься. Ты не позволяешь себе почувствовать, — звучал мягкий, обволакивающий голос морского эмира. Но, признаться, меня это совсем даже не успокаивало.
— Как ты превратил меня в это?.. — выдохнула я в ужасе. — Я даже не заметила! Верни обратно!
— В храме Венинумары первый оборот сделать проще всего, — пожал мощными плечами эмир, поглаживая мою шею ближе к затылку, то и дело зарываясь пальцами в волосы. — Ты сможешь контролировать себя, если примешь дар морской ведьмы.
— На кой он мне сдался, этот дар? — возмущенно бросила я, и от этого мои ногощупальца нервно зашевелились.
Эмир прижал меня к себе, резко вдавил в собственную грудь, обняв почти стальными объятиями, в которых невозможно вздохнуть. Только вот, как ни странно, именно это и позволило мне начать дышать.
— Сила чароводниц и чароводников может заключаться не только в том, чтобы управлять морем. Чтобы поднимать потоки воды, создавая из них любые чудеса, на которые тебе хватит сил. Есть и другая сторона — умение убивать. Много веков назад Венинумару прокляли за то, что она могла одним движением руки вспороть человеческие вены, выпустив всю кровь, смешав ее с водами Айреморы. Кровь ведь тоже вода, правда?
Я замерла, чувствуя лишь, как теплые потоки щекочут жабры, и слыша, как громко бьется рядом сердце Тирреса.
Слушала бы и слушала. Только его, а не тот ужас, что он говорил. А говорил он… немало.
— С тех пор прошло много лет, но все чароводники, рождавшиеся с подобным даром — с ликом Кракена, — были прокляты. Их изгоняли из эмирата, устраивали опалы, даже убивали. И убивают до сих пор.
Всё то время, что Тиррес рассказывал мне эту страшную историю, его щупальца медленно приближались и в какой-то момент начали касаться моих собственных. Это было настолько странное, дикое и почти страшное ощущение, что я боялась лишний раз шевельнуться. Но секунды текли одна за другой, не слушая моего мнения, и вот уже вдруг стало ясно, что мне не только не страшно, но ещё и приятно. Тиррес как будто гладил меня тысячей рук, а я отзывалась на каждое прикосновение тысячей собственных сердец.
— То есть, если кто-нибудь узнает, что ты обладаешь ликом Кракена, тебя тоже убьют? — еле слышно спросила я, не узнавая лёгкое придыхание в собственном голосе.
Когда оно там появилось?..
— Не знаю, как насчёт убьют, Саша, но эмиром мне тогда точно не быть. И не то чтобы я так сильно боялся потерять власть в Айреморе, хотя вряд ли найдётся хоть один человек, который захотел бы лишиться подобного, — с тихой усмешкой проговорил он. — Но другого эмира после меня не будет ровно до тех пор, пока я жив. Понимаешь, что это значит? Во мне вся мощь аватара воды, и она не перейдёт к следующему претенденту, пока моё сердце бьётся. Но, как ты понимаешь, и убить себя я не дам.
Он
