Читаем без скачивания 100 Великих Книг - Юрий Абрамов

Человек — неотъемлемая часть мироздания, у него с ним общая кровь (поразительный по смелости и простоте образ единения человека и природы): «Для нас едино — все: и в малом и большом. Кровь общая течет по жилам всей Вселенной». Диалог с Космосом и проповедование от имени Космоса прошло через все творчество ученого-поэта:

Мы дети Космоса. И наш родимый домТак спаян общностью и неразрывно прочен,Что чувствуем себя мы слитыми в одном,Что в каждой точке мир — весь мир сосредоточен…И жизнь — повсюду жизнь в материи самой,В глубинах вещества от края и до краяТоржественно течет в борьбе с великой тьмой,Страдает и горит, нигде не умолкая.

Как сын Космоса, поэт объявляет себя собратом Солнца и под «взглядом вечности» простирает руки к Праматери Земле и Матери Материи, чтобы заручиться их мудрой поддержкой, достичь высоты Миросознания. Поэту и художнику вторит ученый-космист: «Наука бесконечно широко раздвигает границы нашего непосредственного восприятия природы и нашего мироощущения. Не Земля, а космические просторы становятся нашей родиной». Так утверждается в «Земном эхе солнечных бурь».

Чижевский установил, что энергетическая активность Солнца прямо воздействует не только на органические тела, но и на социальные процессы и направленность исторического прогресса. «Вспышки» на Солнце, появление и исчезновение солнечных пятен, их перемещение по поверхности дневного светила, эти и другие явления, а также создаваемый ими весь комплекс астрофизических, биохимических и иных следствий — оказывают прямое и косвенное воздействие на состояние любой биосистемы, животного и человеческого организма в частности этим обусловлены, к примеру, вспышки губительных эпидемий в старое и новое время человеческой истории, разного рода аномальные события в жизни людей: нервные взрывы, неадекватные психические реакции, положительные и отрицательные отклонения в социальном поведении. Выводы ученого подкреплены уникальными статистическими и экспериментальными данными. Они во многом перекликаются, дополняют и развивают концепции биосферы Вернадского и пассионарности Гумилева.

Перипетии личной жизни индивидуумов также подчинены ходу периодической деятельности Солнца и даже провоцируются ею. Сказанное особенно отчетливо прослеживается в жизни и деятельности великих государственных личностей, полководцев, реформаторов и т. д. Ученый убедительно демонстрирует свой вывод на конкретных примерах из яркой, как метеор, жизни Наполеона Бонапарта. Оказывается, и он, этот «великан личного произвола», с точностью и покорностью должен был подчиняться в своих деяниях влиянию космических факторов. Например, разгар его деятельности может быть отнесен к периоду максимума солнечной активности; напротив, минимум военно-политической деятельности великого корсиканца совпадает с зафиксированным астрономами минимумом образования пятен на Солнце. Так, период спада явственно обнаруживается с конца 1809 года до начала 1811 года, когда в астрономических таблицах зафиксирован минимум солнечных пятен, то есть Солнце было малоактивно. В это время Наполеоном не было предпринято ни одного завоевательного похода, лишь сделан ряд бескровных приобретений. Между тем в год максимальной солнечной активности (1804) Наполеон достиг апогея славы и был увенчан императорской короной. В свое время консульство Наполеона совпало с минимумом солнцедеятельности (1799), когда революционный подъем во Франции сошел на «нет» и в честолюбивом артиллерийском офицере смогли свободно воспламениться абсолютистские наклонности.

Свой программный космистский манифест, повергнувший в шок ученых-педантов и стоивший автору карьеры, а впоследствии и свободы, Чижевский завершает гимном Солнцу, Человеку и Истине: «Когда человек приобретет способность управлять всецело событиями своей социальной жизни, в нем выработаются те качества и побуждения, которые иногда и теперь светятся на его челе, но которые будут светиться все ярче и сильнее, и, наконец, вполне озарят светом, подобным свету Солнца, пути совершенства и благополучия человеческого рода. И тогда будет оправдано и провозглашено: чем ближе к Солнцу, тем ближе к Истине».

ЗАРУБЕЖНАЯ КЛАССИКА

42. «ГИЛЬГАМЕШ» («О ВСЕ ВИДАВШЕМ»)

Двойное название великой ассиро-вавилонской поэм, объясняется просто: клинописные тексты на глиняных табличках (ни шумерские, ни аккадские) вообще не имеют никаких заголовков. Их различают и каталогизируют по первой строке. Эпос о Гильгамеше начинается так:

О все видавшем до края мира,О познавшем моря, перешедшем все горы,О врагов покорившем вместе с другом,О постигшем премудрость и все проницавшем:Сокровенное видел он, тайное ведал,Принес нам весть о днях до потопа,В дальний путь ходил, но устал и вернулся,Рассказ о трудах на камне высек…

«Гильгамеш» велик уже хотя бы тем, что это — по существу первое произведение мировой классики, где устная мифологическая традиция, преследовавшая к тому же в основном религиозно-идеологические цели, переросла в связное художественное произведение. Герои эпоса, которых чтили и в Шумере, и в Ассирии, и в Вавилонии — в первую очередь, сам Гильгамеш, правитель Урука (стольного города на берегу Евфрата) — не бесплотные мифологические персонажи, а живые, полнокровные люди, полулюди, боги и другие существа, которые, по представлениям жителей Древнего Двуречья, населяли земной, подземный и небесный миры. В поэме ставятся и разрешаются фундаментальные вопросы бытия, жизни, смерти, бессмертия. Впервые в мировой классике здесь обозначен красной нитью приоритет дружбы перед всеми остальными человеческими качествами.

Характеры главных героев даны в динамике, диалектическом развитии: от вызывающего себялюбия и непримиримого противостояния — к побратимству и абсолютной готовности к самопожертвованию во имя друг друга. Фонтан феерических чувств и «буйство плоти», клубок необузданных страстей и трудно постижимых с точки зрения современного читателя, зачастую слабо мотивированных поступков — вот что такое великая аккадская поэма. Гильгамеш не совсем обычный герой. Он — богочеловек: «на две трети бог, на одну — человек». Власть развратила его. Царь ведет разгульный, неупорядоченный образ жизни. Его дворец — «место, где не кончается праздник». Там идет нескончаемый пир. На потеху Гильгамешу, его друзьям и дружине сюда то и дело приводят молодых красивых девушек и юношей, которые становятся участниками непрерывных оргий, забывая дорогу в отчий дом.

В городе царит паника. Жители его обращаются к верховным богам с просьбой утихомирить и образумить Гильгамеша. Боги согласны, но делают это не совсем обычным способом. Они создают небывалое существо, покрытое шерстью, не ведающее никаких благ цивилизации, похожее на «снежного человека», к тому же и на самом деле «спустившегося с гор». Зовут соперника Гильгамеша — Энкиду. (В прежних переводах, и, в частности, сделанных Николаем Гумилевым и ассирологом Владимиром Шилейко — вторым мужем Анны Ахматовой, — это имя звучало более поэтично — Эабани; но с тех пор научный перевод ушел «далеко вперед» в сторону буквализма).

Гильгамеш понимает, что наступает час его перерождения, но сначала хочет испытать самого Энкиду. Он посылает ему навстречу самую прекрасную и любвеобильную женщину из своего окружения — блудницу Шамхат:

Обнажила груди блудница и лоно открыла,Не стыдилась она, открыла его дыханье,Сбросила ткань и легла, а он лег сверху,Силу своей любви на нее направил.Шесть дней. Семь ночей приходил Эабани, забавлялся с блудницей…

Пройдя испытание любовью, Энкиду очеловечивается. Но он помнит наказ богов: необходимо также и перерождение Гильгамеша.

Сойдясь в поединке, оба героя понимают: их сила не в противоборстве, а в единении. Они становятся побратимами. Отныне их судьба нераздельна. Вместе они сражаются с врагами, вместе одолевают исполинского демона Хумбабу, чей голос «волнует море, колеблет землю, как потоп, сотрясает страны света».

Дружба способна творить чудеса. Объединившись на основе кровной дружбы, Гильгамеш и Энкиду стали непобедимыми. Теперь это обеспокоило самих богов: разве может кто-то быть им равным. Сначала Гильгамеша попытались разлучить с Энкиду с помощью богини любовной страсти Иштар (впоследствии многие ее функции перешли к греко-римской Афродите-Венере), которая ни на миг не сомневалась в очередной победе:

«Пойдем, Гильгамеш, любовником будь мне,твою прелесть мужскую подари мне в подарок!Будь моим мужем, возьми меня в жены…»

Но герой отвергает домогательства страстной и — он знает — мстительной богини. Отвергнутая Иштар обезумела от нанесенного (впервые за ее бурную жизнь!) оскорбления. При помощи верховных небожителей она насылает на родной город Гильгамеша чудовищного огнедышащего быка. Тот беспощадно уничтожает его жителей и заодно пытается разделаться с Энкиду. Но Гильгамеш пресекает чинимую расправу и убивает небесного быка. Боги вновь забеспокоились: дружба двух побратимов, не знающих поражений, должна быть расторгнута. И они выносят приговор: один из друзей должен умереть. До нас не дошли многие части поэмы, но, судя по всему, Энкиду добровольно вызвался принести себя в жертву во имя священной дружбы.