А если бы Маус разрешил себя остановить? Большой штраф, шесть проколов в его правах — и ни малейшего шанса, что какой-нибудь коп всерьез воспримет историю, которую я расскажу. Эми не поверила мне, а она моя подруга. Конечно, многолетний опыт общения с копами означает, что я без труда смогу отпустить какое-нибудь замечание, из-за которого меня за задницу выволокут из машины. Жестокость полиции надо использовать с умом. Потом Генри придет, чтобы внести за меня залог, и я окажусь в безопасности».
Но этот момент надежды угас, когда Тони понял, что Маус, вернее, миньон, поселившийся в нем, никогда не позволит себя остановить. Машина перестроилась в другой ряд слишком резко для своих тридцати лет. Это чуть не сбросило тень с колен Тони. Не думая о том, что делает, он поймал ее и вернул на место. Она слегка хлюпнула, потом снова устроилась неподвижно, прохладная и увесистая.
Его рука как будто… стала грязной. Он вытер ее о сиденье.
— Прекрати.
— Но…
— Немедленно.
В низком рычании Мауса слышалась безошибочная угроза, но ее с трудом хватило, чтобы заставить парня повиноваться. Тони еще никогда так отчаянно не хотелось вымыть руки. А ведь когда-то, пусть и давно, он держал в руках чужую блевотину. Сидя в машине, он испытывал настоящий ужас и вдруг понял, почему люди иной раз оттирают себя металлическими проволочными щетками.
Генри слегка удивился, что кошерная кофейня не закрылась на шаббат, хотя не было веской причины, чтобы в ее штате состояли только ортодоксальные верующие и, если уж на то пошло, исключительно евреи, а потом уловил запах Тони у дверей. Фостера не было ни внутри, ни где-то поблизости. Все еще слегка накрапывало, как это часто бывало здесь, на западном побережье, скорее туман, чем настоящие капли.
«Нелегко будет выследить Тони. Но если посмотреть на дело с позитивной стороны, в этом районе в такое время пятницы на улицах обычно немного людей. Может, парень отправился домой с Зевом, если у него было настроение?»
Низкое рычание заклокотало в горле Фицроя, прежде чем тот смог его остановить. Пожилой человек, сидящий за маленьким столиком кофейни, поднял глаза. Генри почувствовал себя немного глупо и снова повернулся в сторону улицы.
«Я просто должен позвонить волшебнице и узнать у нее адрес Зева. Звукорежиссер — милый парень, привлекательный и умный. Тони мог бы выбрать кого-нибудь похуже. Может, Тони слегка заразился пессимизмом Арры и в преддверии конца света воспользовался возможностью расслабиться, что сделал бы любой молодой человек при данных обстоятельствах? Или он решил отпраздновать победу над тенью, захватившей Ли Николаса? Не это ли погнало Фостера в объятия другого, что бы ни случилось с актером на студии нынче утром? — Генри покачал головой, чтобы избавиться от последней мысли. — Может, я слишком долго писал романы?
Существует множество веских причин, по которым Тони не смог бы связаться со мной. Но слова волшебницы о том, что он позвонил бы, если бы мог, снова и снова звучат в моей голове.
Если Тони не отправился домой с Зевом, он должен был сесть в автобус и поехать на север по Оук-стрит. — Фицрой прошел три метра до автобусной остановки, чтобы выяснить это раз и навсегда. — Если запаха Тони на остановке нет, то я позвоню волшебнице, чтобы узнать адрес Зева. Если же есть…»
Он там был. Влажный воздух помешал рассеяться запаху Тони, страха, другого мира.
Семь теней прошли через ворота этим утром. Одна из них, похоже, изучала карту города на этой автобусной остановке.
Смесь запахов двух человек. Один тащил другого к дальней стене остановки.
За пределами остановки дождь смыл большую часть запаха Тони, но на запах второго человека почти не оказал подобного воздействия. Даже погода, казалось, избегала его. Зато за ним было достаточно легко последовать.
Генри зарычал, когда голод взметнулся в нем, почуяв кровь. Ее запах был слабым, рассеянным, но безошибочным.
Ошибки быть не могло. Кровь принадлежала Тони. Она была на тротуаре, в трещинах бетона, и на краю дороги. Капля запеклась на бордюре, как раз над ручейком, бегущим к водосточному желобу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Фицрой все понял. Раненый юноша был брошен в машину. За ним последовал человек, захваченный тенью. Потом они уехали.
Тони мог быть где угодно.
Теперь они двигались в сторону студии. Другой причины находиться в Бернаби у них не было. Ладно, вообще-то, если верить тамошней торговой палате, таких причин было множество, но в данный момент Тони испытывал дурное чувство, что к делу относятся лишь студия и ворота в другой мир.
— Я ничего тебе не скажу.
Маус только обогнул внедорожник, пробормотал:
— Чертовы альбертанцы,[40] — и продолжал гнать.
— Я ничего не знаю!
— Ты меня видишь.
— Только по счастливой случайности, клянусь. Несколько лет назад я накачивался наркотиками. Наверное, они растопили какую-то часть моего мозга, оттого я и вижу тебя.
Тони безудержно болтал. Он знал это, но не мог остановить поток слов, льющийся изо рта.
— Я чего только не видел, знаешь ли. Такие вещи повидал, что ты не поверишь. Наверное, потому и вижу тебя. Вот и все.
Маус рванул на гаснущий желтый свет, повернул голову и сощурился:
— Что ты видел?
«Дерьмо».
— Ничего похожего на тебя!
Тень, растекшаяся на коленях Тони, начала медленно плескаться взад-вперед. Ее движения не зависели от колыхания машины.
— Например?
Мимо промчался грузовик, отчаянно сигналя.
— Например, наблюдай за чертовой дорогой, старик!
Сердце юноши колотилось о ребра. Он был почти убежден в том, что лужа на его коленях стала значительно теплее, чем была.
Тони старался сладить со своим дыханием, когда Маус неуклюже вывернул обратно на восточную полосу.
«Что случится с тенью, если ее хозяин будет зажат под машиной? Я окажусь там вместе с ним, так действительно ли хочу это знать?»
Арра не собиралась садиться в машину обитателя ночи. Она решила, что снесет два термоса с зельем вниз, к поребрику, передаст их Генри и пожелает ему Божьей помощи.
«Сам выбирай, какой именно бог. Если Тони схватил один из заложников тени… Что ж, досадно, но это не моя забота.
Фостер сказал бы, что я во всем виновата. Я открыла ворота в этот мир и подарила Повелителю возможность сюда явиться!
Нет! Я этого не делала. — Арра пожала плечами под ярко-желтым дождевиком и вытащила зонтик из большой раскрашенной молочной канистры, стоявшей у дверей. — Хорошо, технически я открыла ворота, но они закрылись за мной. Я прошла через них, они захлопнулись. На этом моя роль была завершена».
Зазу потерлась о ее лодыжки, и Арра отпихнула ее от двери.
— Даже не думай об этом.
Термосы были аккуратно уложены в огромные желтые карманы.
— Я вернусь через…
Уитби ринулся через прихожую, гонясь за невидимыми чужаками. Шерсть дыбом, хвост набок. Кот неуклюжей грудой скользнул под кофейный столик.
— Что ж, когда вернусь, тогда и вернусь, — вздохнула Арра.
«Ты думаешь только о себе!»
Она заперла входную дверь и двинулась к лифту.
С легкостью, выработанной долгой практикой, волшебница не обращала внимания на обвинения, вопящие в ее голове: «„Забота“ — пустое слово!»
Ее собственный голос подхватил такую вот литанию. Это оказалось чем-то новеньким.
— Если ты ожидаешь, что я буду это обсуждать, то лучше подумай еще раз, — пробормотала она, когда двери лифта открылись.
Джулиан Роджерс, ее сосед, живущий по другую сторону коридора, переложил чихуахуа из одной руки в другую и пренебрежительно потянул носом, проходя мимо.
— Снова разговариваешь сама с собой, Арра?
— Я обнаружила, что это единственный способ вести умную беседу. А твоя псина такая толстая! — добавила она, когда двери благополучно закрылись.
