— Знаю, разумеется. Но в одиннадцать часов я вспоминаю, что не видел тебя целые сутки, а иногда и двое суток! В половине двенадцатого моя рука сама тянется к оконной задвижке, в полночь я отворяю окно и, сгорая от нетерпения, — что поделаешь! — упрекаю тебя до тех пор, пока не услышу стука колес.
— И что тогда? — с улыбкой спросила девушка.
— Тогда я перестаю тебя упрекать, но еще больше сгораю от нетерпения, пока не увижу, как ты входишь в английский парк.
— А потом?.. — с простодушным кокетством продолжала она.
— Я прислушиваюсь к твоим шагам, они будто отдаются в моем сердце; я отворяю дверь, распахиваю объятия…
— И тогда?..
— … и тогда я так счастлив, Розена!.. — закончил принц прерывающимся голосом, точно больной ребенок. — Я так счастлив, что готов умереть в эту минуту!
— Принц! Любимый мой! — радостно подхватила девушка; сердце ее переполнялось гордостью, оттого что она смогла внушить такую любовь.
— Сегодня вечером я тебя уже и не ждал, — признался принц.
— Вы, стало быть, полагали, что я умерла?
— Розена!
— Ах, ваше высочество! Уж не кажется ли вам, что раз вы принц, то способны любить Розену больше, чем она любит вас? Тем хуже! Предупреждаю вас: в этом я вам не уступлю!
— Так ты меня действительно любишь, Розена? — спросил молодой человек, с трудом переводя дыхание впервые после прихода танцовщицы. — О, повтори еще раз, чтобы я мог вдохнуть твои слова! Мне легче дышится, когда я их слышу, они исцеляют меня!
— Вы настоящий ребенок! И вы еще спрашиваете, люблю ли я вас! Сразу видно, что ваша собственная полиция работает хуже, чем ищейки вашего августейшего деда. Иначе вы не стали бы задавать мне подобного вопроса!
— Розена! Этот вопрос обычно задают не потому, что сомневаются. Зачастую так спрашивают, чтобы услышать в ответ: «Да, да, да!»
— Да, да, я вас люблю, мой прекрасный герцог! Вы меня ждете, теряете терпение, когда я задерживаюсь, начинаете сомневаться… Уж не думаете ли вы, ваше высочество, что я могу прожить хоть день, не увидев вас? Разве не вы моя единственная мысль, моя постоянная мечта, вся моя жизнь? Когда вас нет рядом, я то и дело смотрю на ваш портрет, каждую минуту вспоминаю о вас… Как же вы могли подумать, что я не приеду сегодня вечером?
— Я так не думал, просто я этого боялся!
— Злой мальчик! Разве я не должна была поблагодарить вас за драгоценный для меня букет?! Весь день я только и предвкушала ту минуту, когда его получу; я уже наслаждалась его ароматом, прежде чем цветы оказались у меня в руках!
— А где букет?
— Где?.. И он еще спрашивает! — с этими словами Розена достала из-за корсажа увядшие, но еще благоухающие цветы.
Она нежно поцеловала букетик: принц вырвал его из рук танцовщицы и тоже припал к нему губами.
— О! Мой букет! Верните мне букет! — вскрикнула девушка.
Принц повиновался.
Она одарила молодого человека очаровательной улыбкой и спросила:
— Вы сами его собирали, верно? Принц хотел было возразить.
— Тсс! Молчите! — приказала Розена. — Только вы так умеете подбирать цветы, я узнала вашу манеру. Находясь в Вене, я будто воочию видела, как вы срываете эти прелестные фиалки в той оранжерее, что расположена неподалеку от зверинца. Вы срывали по два цветка и укладывали их на мох, чтобы они в ваших горячих ладонях не потеряли свежесть… Вот, кстати, о ладонях: мне кажется, у вас горячие руки!
— Нет, нет, не волнуйся, я никогда не чувствовал себя так хорошо!
— Значит, я угадала? Вы в самом деле сами собирали эти цветы?
— Да.
— Ах, любимый мой герцог! Если бы вы знали, как я смотрела на них! Какими поцелуями я их осыпала!
— Милая Розена!
— Когда я умру, мой прекрасный герцог, я хочу, чтобы вы положили на мою подушку два букетика фиалок: мне будет казаться, что вы всегда смотрите на меня своими голубыми глазами!
Как они были очаровательны, когда сидели, обнявшись, юные, красивые, влюбленные, щебечущие, полные поэзии, — сущие дети, ведь девушка была всего на несколько месяцев старше юноши! При виде их на ум приходили самые нежные сцены, созданные певцами любви; но прежде всего эта пара вызывала мысль о Ромео и Джульетте. Лица влюбленных розовели в свете утренней зари, и казалось, что в шёнбруннском парке вот-вот зазвучит трель соловья или запоет жаворонок.
Когда смотришь на влюбленных, невольно начинаешь верить в вечную весну!
XVIII. РЕВНОСТЬ
Вдруг молодой человек нахмурился.
Он нечаянно взглянул на бриллиантовый браслет, обвивший руку девушки, а потом перевел взгляд на расшитый мешочек, подвешенный к ее поясу.
Принц едва слышно вскрикнул и поднес руку к груди, словно почувствовав укол в сердце.
Напрасно Розена осыпала его ласками: возлюбленный по-прежнему смотрел хмуро.
Она же улыбалась, хотя слышала, как он вскрикнул, и видела, что он помрачнел.
Наконец она решилась заговорить.
— Вот здесь, — вымолвила она, изящным пальчиком проведя по его лбу, — вы скрываете от меня какую-то мысль, любимый принц! Но я вижу ее так же хорошо, как сорняк на поле роз
Герцог задыхался.
— О чем вы думаете? — продолжала Розена. — Ну же, говорите!
— Розена! Я ревную! — признался он.
— Ревнуете?? — с очаровательным кокетством переспросила она. — Признаться, я так и думала!
— Вот видите!
— Ревнуете! — повторила Розена.
— Да, ревную.
— К кому же, дорогой мой повелитель?
— Прежде всего, ко всем сразу…
— Это значит — ни к кому.
— Но кое к кому в особенности.
— Стало быть, вы ревнуете меня к самому Господу Богу, потому что, кроме него и вас, я никого не люблю.
— Нет, Розена, я имею в виду смертного.
— В таком случае, вы меня ревнуете к своей собственной тени, ваше высочество.
— Не шути, Розена, я так страдаю!
— Страдаете?! Неужели ваша ревность так сильна? Тогда давайте поскорее от нее избавимся. Кто этот человек?
— Он был сегодня вечером в театре.
— Вот тут вы угадали: сегодня вечером в театре, любезнейший мой господин, у вас был соперник.
— Вы подтверждаете?
— И я получила от этого соперника признание в любви по всей форме.
— Как его имя, Розена?
— Публика, ваше высочество.
— О, я знаю, Розена, — с легкой досадой ответил принц, — что вас обожает весь город… Однако выслушайте меня. Речь идет о человеке, который смотрел на вас такими влюбленными глазами, что, признаться, я был готов искать с ним ссоры, чтобы вызвать этого наглеца!
Розена улыбнулась.
— Держу пари, — сказала она, — что вы говорите об индийце, ваше высочество.
— Совершенно верно! Да, я имею в виду этого господина, который в своей ложе так нагло распустил перья!
