Еще более деликатна проблема педофилии. Чтобы приобрести респектабельность, геи отмежевываются от обвинений в том, что они преследуют и совращают мальчиков. Теоретически сделать это несложно — мужчины, любящие мужчин, действительно сексуально равнодушны к незрелым мальчикам, а количество педофилов среди геев такое же, как и среди гетеросексуалов. Но социально-возрастные и юридические границы «мальчикового» возраста подвижны, особенно проблематичен статус 13–16 летних подростков. Педофильские организации доказывают, что мальчики этого возраста сами вправе решать, что им нравится, поэтому сексуальные связи с ними на добровольных началах не должны преследоваться. Широкая публика с этим категорически не согласна, а легальный возраст согласия, начиная с которого взрослые могут безнаказанно вступать в сексуальные отношения с подростками, колеблется в разных странах от 12 до 18 лет.
Еще больше дифференцируют геев и лесбиянок этнические и социально-классовые различия. Сексуальная идентичность — только одна из многих ипостасей социального самоопределения личности. Проблемы черных, цветных или испано-язычных геев и лесбиянок сплошь и рядом не совпадают с тем, что волнует их белых и более состоятельных собратьев из среднего класса. Отсюда — споры о том, какая именно социальная идентичность (сексуальная, этническая или классовая) важнее. Американские геи охотно ходят на гей-прайды и покупают геевскую прессу, но на президентских выборах они голосуют не по сексуальному, а по классовому признаку, как подсказывают их финансовые интересы.
Геевские общины и организации в США чрезвычайно политизированы и поляризованы. В них много бывших коммунистов, анархистов и иных леваков, мечтающих радикально перестроить весь мир и вынашивающих всевозможные утопические проекты, вплоть до создания автономного геевского государства в штате Вайоминг. Реальным влиянием они не обладают, зато у них много энтузиазма. В то же время, по мере того как гомосексуальность получает социальное признание и уже не мешает деловому преуспеванию, в геевской среде усиливается консервативное крыло, выступающее против «левой ортодоксии» и предлагающее заменить идеологическую риторику конструктивной политикой, «которая признает возможности реального мира и границы политики».
Классовый аспект гомосексуальности сатирически схвачен в знаменитой пьесе Тони Кушнера «Ангелы в Америке». Когда домашний доктор говорит одному из персонажей пьесы, влиятельному ультраправому политику (его прообраз был ближайшим помощником сенатора Маккарти), что ему следовало бы признать свою гомосексуальность и тот факт, что он ВИЧ-инфицирован, тот отвечает, что слова «гомосексуалы» и «лесбиянки» — просто глупые этикетки. Важно не то, «кого я трахаю или кто трахает меня, а кто снимет трубку, когда я звоню, кто обязан оказывать мне услуги… Гомосексуалы — не мужчины, которые спят с другими мужчинами. Гомосексуалы — это мужчины, которые за пятнадцать лет не смогли протащить через городской совет паршивый антидискриминационный закон. Это мужчины, которые никого не знают и которых не знает никто, у которых нет никакого влияния. Разве это похоже на меня, Генри?».
Если упростить вопрос, левые добиваются обособления геев и лесбиянок как носителей особых духовных ценностей, которые не могут быть реализованы в рамках буржуазной цивилизации и рыночной экономики, тогда как правые стоят за социальную и культурную интеграцию, чтобы все могли получить свою законную часть общественного пирога. Фактически геи и лесбиянки не могут ни отделиться от гетеросексуального (по преимуществу) общества, ни полностью раствориться в нем. Рост терпимости снимает одни социальные проблемы, но порождает другие. Лесбигеевские теоретики, среди которых немало первоклассных мыслителей, прекрасно понимают это.
Для доказательства «превосходства» геев над гетеросексуальным большинством часто используется идея особого «геевского духа» и «геевской души». На мой взгляд, это имеет под собой не больше оснований, чем претензия евреев на роль «избранного Богом» народа или образ русского «народа-Богоносца». Все религии — единственно верные, и каждый бог больше всех любит свой собственный народ (иначе зачем он нужен?).
Как пишет литературовед и культуролог Лео Берсани, ситуация, в которой оказалась однополая любовь, внутренне противоречива. Да, геи стали видимыми и слышимыми. Но «те самые люди, которые возражают против того, чтобы замыкаться в рамках гей-идентичности, создали нечто вроде собственного гетто, основанного на предполагаемом превосходстве гомо-культуры над тем, что пренебрежительно называют принудительной гетеросексуальностью». Между тем большинство людей не нуждаются в таком «освобождении» и не считают свою гетеросексуальность принудительной.
Как в любой человеческой популяции, среди геев и лесбиянок есть разные люди, которые имеют разные стили жизни и придерживаются разных идеологий. В этом их человеческая сила и одновременно — политическая слабость. «Голубые» мужчины и женщины всегда будут чем-то отличаться от других, но их движение никогда не станет монолитной социальной силой. Тот же самый плюрализм, который позволил им требовать и добиваться автономии и места под солнцем, подрывает идею их исключительности. Чем терпимее общество, тем аморфнее цементирующие геевскую общину социальные связи. Как ни важна для индивида его сексуальная ориентация, политически она остается маргинальной и не может стать основополагающей осью социальной структуры и отношений власти.
Дым Отечества
Eros Russe
В России, как, кстати, и во Франции, гомосексуализм был всегда нетипичен. Мы не англичане или какие-нибудь шведы с голландцами, где выставляют свои пороки напоказ. Навязывать нам то, что всегда было чуждо духу россиян, тем более отвратительно. Не нужно патологию единиц приписывать массам.
Михаил Буянов, психиатр
Нигде, ни на Востоке, ни на Западе, не смотрели так легко, как в России, на этот гнусный, противоестественный грех.
С. М. Соловьев, историк
Понятие «содомии» в Древней Руси было таким же расплывчатым, как и на Западе, обозначая не только гомосексуальные отношения, но и любые отклонения от «нормальных» сексуальных ролей и позиций, например, совокупление в позиции «женщина сверху». Самым серьезным грехом считалось «мужеложство», когда сношение с неподобающим партнером усугублялось «неправильной» сексуальной позицией (анальное сношение). Однако на Руси к этому пороку относились терпимее, чем на Западе; церковное покаяние за него колебалось от одного до семи лет, в тех же пределах, что и гетеросексуальные прегрешения.
При этом во внимание принимали и возраст грешника, и его брачный статус, и то, как часто он это делал, и был ли он инициатором действия или его объектом. К подросткам и холостым мужчинам относились снисходительнее, чем к женатым. Если анального сношения не было, это было уже не мужеложство, а «рукоблудие», которое наказывалось мягче. Лесбиянство обычно считалось разновидностью мастурбации. Новгородский епископ Нифонт (XII в.) даже считал сексуальный контакт двух девушек-подростков меньшим грехом, чем «блуд» с мужчиной, особенно если девственная плева оставалась неповрежденной.
Православную церковь очень заботило распространение гомосексуальности в монастырях, но к бытовым ее проявлениям относились довольно равнодушно. В Домострое содомия упоминается вскользь, между прочим. В «Стоглаве» (1551) ей посвящена специальная глава «О содомском грехе», предписывающая добиваться от виновных покаяния и исправления. Однако, как не без иронии подметил один историк, пьянство осуждается там гораздо более темпераментно.
«О содомстем грехе
Неции же к тому зелу страх Божий забыв, скверное беззаконие творят, иж не подобает творити православным, реку же содомскую пагубу многим людем и на соблазны и погибель, а от множества народа и от иноверных, укоризна нашей православной Христианской вере, и от всех о тех отреченных, скверных дел скаредных, отцам духовным священным протопопам и священникам, детей своих духовных на крепко испытовати, и запрещати с великим истязанием духовным, чтоб таких скверных и мерзких дел не творили, и которыя покаются, и впредь обещаются, и вы бы их исправляли, по правилам святых Апостолов и Святых Отцов. А без епетимьи бы есте не прощали, а которыя не исправятся, ни покаются и вы бы их от всякия Святыни отлучали, и в Церковь входу не давали. И приносу от них не принимали, дондеже покаются, и престанут от своих зол, таких бо ради скверных дел. Божий гнев приходит на православное Христианство. Овогда от рати, иногда же от тлетворных ветров, овогда же падение человеков, и скотов, и сиречь смертная язва, иногда же великие пожары, и иные многие казни, наводит Господь Бог к нашему исправлению чтоб таковая мерзость и законопреступныя дела, никогда же в Православии не именовались, и попраны бы были до конца».
