Внутри башни было затхло, пахло пылью и старой древесиной. Едва Кирилл высунул голову из верхнего люка, его обдало ветерком и горечью торфяной гари. И всё равно дышалось тут легче.
Кирилл встал на помосте в полный рост и огляделся. Он думал, что с вышки увидит всё пространство карьеров, но забыл про мглу. Сверху карьеры и вправду просматривались довольно далеко, однако торфяные разрезы оказались куда обширнее, чем поле зрения.
Кирилл подошёл к доскам ограды. Горящий котлован находился где-то в полукилометре от вышки. В белёсом тумане чернел ровный край плоской выработки. Открытого огня там не было: вся выработка тихо курилась рваными серыми дымами, словно остывающая лава. Кирилл представил, какой там жар: как в печке-микроволновке. Всё, что попадает туда, не вспыхивает, а обугливается, истлевает изнутри. Не приведи боже угодить туда человеку…
Кирилл вспомнил, как он метался в дренажной канаве. А если бы канава горела? Если бы пожар пожирал землю под ногами, стенки траншеи, землю вокруг траншеи?.. Как выбраться? По раскалённому борту рва не вскарабкаешься. Прыгнуть на край обрыва, как прыгнул он, — всё равно что упасть на сковородку. В горящем котловане — гибель. Куда более мучительная, чем на костре инквизиции. Здесь не умрёшь от болевого шока через несколько секунд. Здесь, корчась и хрипя, медленно зажаришься, пройдя через все страдания до самого предела. Смерть на пытке… А труп ещё будет дёргаться, как живой, допекаясь, пока мясо и хрящи не станут комьями сажи на закопченных костях, но и кости ещё не сразу превратятся в пепел.
А может, человеческое тело в горящем торфяном котловане самовозгорается? Кирилл видел по TV документальное исследование про феномен самовозгорания. Это по каким-то химическим причинам вспыхивает сало или жир. От торфа загорится одежда, от неё — ляжки, задница и брюхо. Человек горит, как Буратино, остаётся только выжженный изнутри горшок черепа, руки и ступни.
Кирилл замотал головой, отгоняя эти кошмары.
Он стал рассматривать окрестности. Сверху было видно, что над простором торфоразработок гулял порывистый ветер. Он шевелил и перемешивал дым пожара, отбеливая его до мглы. По земляной дороге к городку бежали два пыльных вихря. Можно было подумать, что это какие-то живые существа, оборотни, но ветер время от времени ронял их, они рассыпались, и становилось ясно, что это — лишь торфяной прах. Ветер унёс его куда-то в закоулки городка.
Вокруг вышки и построек раскинулись, тая во мгле, гряды буртов и котлованы — широкие и плоские, словно миски-кюветы. В одном из котлованов Кирилл увидел остов экскаватора, в других волнами лежали валки из торфяных брикетов — их не успели сгрести в бурты.
Пройдёт двадцать лет, и бурты станут низкими холмами, рвы — ложбинами, котлованы — впадинами, натечёт вода, образуется болото, вырастут деревца, и ещё через пол века ничего не будет напоминать о карьерах. На горячем ржавом железе экскаваторного ковша будут прыгать лягушки, а случайный турист удивится: каким образом и за каким чёртом предки затащили в болото эту тяжеленную фиговину?
Неподалёку от вышки Кирилл заметил узкоколейку. Значит, сюда можно подъехать на дрезине, а он, дурак, шёл пешком. Да и ладно. Внизу темнели дырявые крыши сараев, весь городок был как на ладони. Здесь не псоглавцев надо ловить, а играть в пейнтбол.
Кирилл привык к тишине, которую нарушал только он сам, но вдруг откуда-то снизу донёсся отчётливый, недвусмысленный скрежет закосневших дверных петель. Нет, под ветром дверь зазвучала бы не так — она бы скрипнула виновато, неуверенно, приглушённо. А сейчас кто-то спокойно и по-хозяйски открыл её на весь размах.
Кирилл тотчас вспомнил, что ветер прогнал по дороге и замёл в городок два пылевых вихря. Нет, сколько ни отмахивайся от мороков собственного воображения — не помогает, слишком тут всё зловеще. Страх рождается сам, как испарения на болоте. Кирилл опустился на колени перед люком в помосте и глянул вниз. Через проём верхнего люка можно было видеть только второй ярус вышки. Что происходит на первом — неизвестно. Нижний люк насквозь не просматривался.
Однако Кирилл слышал шаги, потом ещё раз скрипнула дверь, потом раздался совсем непонятный звук вроде рычания… Может, это всё-таки Лиза ищет его на вышке?.. Но Лиза не рычит как зверь. И Лиза наверняка знает, что рядом узкоколейка, и не придёт сюда пешком. Кирилл оглянулся: дрезины на узкоколейке не было. И ещё Лиза не стала бы ходить просто так и скрипеть дверью. Она не может кричать, а потому привлекла бы внимание Кирилла каким-нибудь шумом — погремела бы досками, железяками… А те, кто ходил внизу, не шумели, хоть и не таились.
Кто мог в это время оказаться здесь, возле вышки? Деревенским у вышки делать нечего, бурты с брикетами есть и поближе. Да жители Калитина и не потащатся на карьеры пешком, когда есть дрезина Мурыгина. Значит, это кто-то другой. Кто? Кто? Псоглавцы?..
Он, Кирилл, вторгся на чужую территорию, в чужую жизнь. Он полчаса торчал на вышке на виду у всех карьеров. Мало ли что он мог заметить… Он — угроза, а угрозу надо устранить.
Кирилл понял, что те, кто внизу, решают, как им забраться на второй ярус вышки без лестницы. Наверное, они, которые сейчас внизу, не знают, что с чердака сарая тоже имеется проход на второй ярус. А оттуда путь наверх, к Кириллу, открыт.
Что делать? Кирилл уже не пытался убедить себя, что внизу — не псоглавцы, а просто случайные люди или даже всё-таки Лиза. Что ему делать?! Можно вытащить лестницу наверх. Тогда к нему точно никто не заберётся. Но и он будет отрезан от путей бегства. Псоглавцы просто дождутся его капитуляции — через день, через два… Или подожгут вышку, если они люди, а не животные. Кто обратит внимание на новый пожар в карьерах?..
Можно спуститься по наружной стороне вышки, цепляясь за щели между досками… Вариант?.. Нет, не вариант, его увидят сквозь щели…
На нижнем ярусе опять заскрипела дверь. Что там происходит? Псоглавцы пошли в сарай, чтобы забраться на чердак и там поискать проход на второй ярус?.. Кирилл мгновенно понял, как ему надо поступить. Пока псоглавцы в сарае карабкаются на чердак, он должен спуститься на первый ярус и убежать.
Кирилл без колебаний полез в люк. Он соскочил на несколько ступенек и из-под потолка оглянулся вниз — второй ярус пока был пуст. Дверь на чердак, как и прежде, закрыта. Кирилл ссыпался на пол и кинулся к другому люку, упал на четвереньки и сунул голову в проём, чтобы осмотреться. Первый ярус тоже был пуст.
Переставить лестницу не хватало времени. Псоглавцы, наверное, уже идут по чердаку к дверке на второй ярус. Надо прыгать. Конечно, высоко… Но если он повиснет на руках, сгруппируется…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
