Роуан помахала отцу и выпрыгнула из машины, едва та успела остановиться.
— Привет! Я хотел заехать еще раз попозже. — Она подбежала к нему, обняла — есть ли на свете что-нибудь прекраснее крепких объятий взрослого ребенка? — А теперь не придется, потому что ты уже здесь.
— Мы чуть не разминулись, верно, Галл?
— Верно, рад снова видеть вас.
— Неплохая машинка.
— Я с ней счастлив.
— И что она умеет?
— Теоретически или практически… с вашей дочерью на борту?
— Хороший ответ без ответа, — согласился Лукас.
Галл протянул ключи.
— Не хотите прокатиться?
— Эй! — Роуан попыталась перехватить ключи, но Галл сжал кулак. — Почему ему можно?
— Он Железный Человек.
Роуан зацепила карманы шорт большими пальцами рук, ухмыльнулась.
— Представляешь, пап, мне он предложил за ключи переспать с ним.
Галл смерил ее испепеляющим взглядом.
— Она мне отказала.
— Угу. Ну, я с удовольствием прокатился бы, только мне пора. Как-нибудь в другой раз.
— Пап, ты никак не можешь задержаться? Мы прогулялись бы, поужинали.
— Очень жаль, но осталась парочка дел, а потом я встречаюсь с клиентом… деловая встреча. Выпьем, обсудим важное дело.
— С клиентом? — Роуан сняла солнечные очки.
— Да. Да. Она, э… клиентка… она хочет обсудить со мной какой-то проект, и ее интересует прогрессивный курс обучения свободному падению. Наверное, мы и об этом поговорим. Вот. В общем… Я скоро загляну, поужинаю с тобой. Может быть, испытаю твою машину, Галл.
— В любое время.
Лукас ухватил Роуан за подбородок.
— Пока.
Она хмуро смотрела, как отец залезает в кабину, как отъезжает.
— Черта с два, важное дело!
Галл открыл багажник, стал вытаскивать корзину.
— Чем ты недовольна?
— У него свидание. С женщиной.
— Надо же! Какая неожиданность. Мое бедное сердце пропустило удар.
— Он не ходит на свидания. — Роуан все так же хмуро смотрела вслед пикапу. — Если женщина ему нравится, он мямлит и дергается. Ты видел, как он дергался, когда говорил об этом своем «важном деле»? И кто она такая, черт побери?
— Я понимаю, как тебе тяжело, но приходит день, когда птенцы покидают гнездо.
— Ой, как остроумно. Ничего ты не понимаешь. Когда рядом определенный тип женщины, его мозги превращаются в кашу, и из него только вей веревки.
Зачарованный ее реакцией, Галл оперся о машину.
— А нельзя ли предположить, что он встретится с женщиной, которая ему нравится и которая совершенно не собирается вить из него веревки? Они просто выпьют и поговорят.
— Много ты знаешь! — отрезала Роуан и в гневе зашагала к жилому корпусу, а Галл, заинтригованный, понес корзину на кухню.
Не успел он поставить корзину, как кто-то постучал в дверь.
— Простите, Маргарет Колби?
Галл окинул беглым взглядом мужчину — темный костюм с туго завязанным темно-розовым галстуком, натертые до блеска туфли, иссиня-черные волосы зачесаны назад, открывая высокий лоб.
Марг не двинулась с места.
— Да, это я.
— Я преподобный Латтерли.
— Я помню вас. Нас знакомили Айрин и Долли.
Приняв во внимание недовольные нотки в голосе Марг и то, что она не пригласила мужчину войти, Галл решил задержаться.
— Я могу поговорить с вами?
— Можете, но если хотите, чтобы я попросила Майкла Маленького Медведя вернуть Долли Брейкмен на кухню, зря потратите свое красноречие и мое время.
— Миссис Колби. — Латтерли вошел без приглашения, улыбнулся, продемонстрировав два ряда крупных белоснежных зубов. Отвратительный галстук, подумал Галл и взял себе холодную банку имбирного эля. — Я хотел бы поговорить с вами наедине.
— Мы работаем. — Марг суровым взглядом пресекла попытку Линн покинуть кухню. — Большего уединения вы не получите.
— Я понимаю, вы заняты. Готовить на такое количество людей — тяжкий труд.
— Мне за это платят.
— Да, конечно.
В кухне повисло тягостное молчание. Латтерли пристально смотрел на Галла. Галл, прислонившись к рабочему столу, невозмутимо пил эль.
— Ладно. Я хотел поговорить с вами, поскольку вы непосредственный начальник Долли и…
— Была, — поправила его Марг.
— Да. Я поговорил с мистером Маленьким Медведем и понимаю его нежелание простить проступок Долли.
— По-вашему, проступок, по-моему, мерзкая выходка.
Латтерли раскинул руки, затем молитвенно сложил ладони.
— Я понимаю всю трудность сложившейся ситуации и никоим образом не оправдываю поведение Долли. Но, естественно, она расстроилась, когда мисс Трипп пригрозила ей и обвинила в… распущенности.
— Это версия Долли? — Марг покачала головой не только с отвращением, но и с жалостью. — Половина всего, что говорит Долли, ложь. Если вы этого не знаете, то плохо разбираетесь в людях. А я бы сказала, что в вашей профессии очень важно разбираться в людях.
— Как духовный наставник Долли…
— Хватит. Меня не интересует ее духовность. Сколько я знаю Долли, столько она злится на Роуан. Долли всегда была завистливой, всегда хотела то, что было у других. Она сюда больше не вернется, она не получит больше ни одного шанса навредить Роуан. Пусть базой управляет ММ, но на кухне хозяйка я. Если он возьмет Долли обратно, ему придется искать нового главного повара, и он это прекрасно знает.
— Вы очень жестоки.
— Я называю это здравым смыслом. Долли умеет готовить, но она взбалмошна, ненадежна и вечно мутит воду. Я ничем не могу ей помочь.
— Она в смятении, она пытается найти свой путь. И она в одиночку растит ребенка.
— Ничего подобного, — возразила Марг. — Я знаю ее мать с детства. Айрин и Лео делают для Долли все, что в их силах. А теперь извините, я не могу больше с вами разговаривать.
— Но вы хотя бы напишете ей рекомендацию? Я уверен, это поможет ей найти новое место.
— Нет.
Потрясение, исказившее лицо преподобного, показалось Галлу вполне искренним. Видимо, парень не привык к столь категорическим отказам.
— Как христианка…
— А кто сказал, что я христианка? — Марг с такой силой ткнула в преподобного пальцем, что тот пошатнулся и отскочил. — И какое отношение все это имеет к вопросу добра и зла? Я не напишу ей рекомендацию, поскольку дорожу своей репутацией. Советуйте ей, что хотите, но не смейте давать советы мне на моей собственной кухне. Долли сделала выбор, теперь пусть разбирается с его последствиями.
Кипя праведным гневом, Марг ринулась в наступление.
— Думаете, я не знаю, что она болтает в городе о Роуан? Обо мне, о ММ, даже о нашей маленькой Линн? Обо всех остальных? Я знаю все, преподобный Джим, и я не спущу никому, кто клевещет на меня и на тех, кто мне дорог. Если бы не ее мать, я сама надрала бы задницу Долли Брейкмен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
