— Не будь смешной! — рявкнул он на Софи. — Я просто пожалел бедную, некрасивую девушку из провинции! Нет ничего, что бы заставило меня ревновать!
От вспышки боли в ее глазах у него заболел живот. Грэм не хотел, чтобы ей было больно. Он не хотел, чтобы на его плечи легла ответственность за еще одну душу. Он отвернулся, не в силах смотреть на ее бледность и ошеломленное молчание.
Затем, у двери, он бросил взгляд назад и увидел, что она не двинулась с места, очевидно, даже не вдохнула. Боль заставила его продолжить. Ему нужно было удостовериться, что Софи поняла. Также неплохой идеей было напомнить себе об этом.
— Я решил попросить у леди Лайлы Кристи ее руки и жениться на ней.
Затем Грэм сбежал, как трус, каким он и являлся, оставив позади ущерб, который он причинил.
В офисе фирмы «Стикли & Вульф, поверенные», как обычно, находился один Стикли. Он заканчивал подведение итоговых процентов, заработанных различными счетами траста Пикеринга за еще один день, и размышлял о своем текущем плане вложить некую сумму денег в корабельные перевозки. Это могло бы быть очень прибыльно, но требовало большого начального капиталовложения. Если мисс Блейк выйдет замуж за герцога Иденкорта, то тогда она может задуматься, куда ушла такая большая сумма денег. Даже самая легчайшая мысль о том, что что-то может бросить тень сомнения на этическое управление Стикли состоянием сэра Хайрама, была неприемлема.
Он вздохнул. Такая жалость, что придется отказаться от такой золотой возможности. Может быть, если он заранее попросит одобрения — конечно же, это может потребовать подписи от всех трех леди, несмотря на то, что леди Марбрук уже выбыла из игры…
Успокоенный мыслями о деньгах и приведя все дела в аккуратный и идеальный порядок, Стикли почти закончил свой еженедельный набег на сейф, когда заметил отметины на его двери.
Царапины? Нет, выемки! Что, ради всего святого…?
Затем, будто он увидел это своими собственными глазами, Стикли понял. В тот день, когда Вульф пришел в офис рано, он на самом деле пришел, чтобы попытаться взломать сейф!
Но почему? Несомненно, Вульф знал, что Стикли хранит там только их личные гонорары, и то только за месяц, конечно же, еще и запасом на второй месяц, в случае критического положения, в которое постоянно попадал Вульф, а Стикли никогда… или, возможно, Вульф этого не знал.
Неужели этот идиот думал, что весь денежный запас траста лежит внутри этого железного сейфа? Неужели этот дурак ничего не знает о банковском деле и инвестициях?
Кроме того, это же был Вульф. Вздохнув и покачав головой, Стикли закрыл сейф и набрал код, чтобы запереть замок. Его партнер с каждым днем все больше и больше влезал в долги. Стикли надеялся, что мисс Блейк выйдет замуж за герцога — при условии, что герцог поймет свою надлежащую ответственность, касающуюся наследства — потому что когда этот день придет, Стикли будет свободен!
Он надолго закрыл глаза, смакуя приятную картину, которую создала эта мысль. Свободен от лица Вульфа, от его дурных привычек, от его тенденции к удручающе противоправным действиям — и, надо сказать, его таинственной способности заставлять эти действия выглядеть как наиболее логичный ход событий! — свободен, чтобы инвестировать свои собственные деньги, или даже тратить их, хотя Стикли не мог себе представить, чтобы ему понабилось что-то, чего у него еще не было.
Реальная работа.
О да. Настоящая работа, работа, полная смыла и прогресса…
И бессмысленная, пока он привязан к трасту и к Вульфу. Изучая изуродованную дверь сейфа, Стикли снова поджал губы.
Он только надеялся, что сможет выбраться из этих сетей прежде, чем обнаружит, в каких глубинах Вульф хочет по-настоящему утонуть.
Тесса присела за свой женственный маленький секретер и вынула чернила, перо и бумагу. Она ненавидела опускаться до такого уровня, на самом деле ненавидела, но нельзя было отрицать, что Софи зашла слишком далеко.
Кто бы мог подумать, что это создание с лошадиным лицом, худое, как палка, вызовет такое волнение в Обществе! И Грэм, идиотский мальчишка, был самым рассеянным из всех дураков. Тесса помнила его по большей части молчаливым мальчиком, прячущимся и пытающимся не попадаться на глаза его жестоким братьям. Не то чтобы Тесса винила его за это, потому что ее старшие кузены были на самом деле отвратительны. Как хорошо, что мир избавился от всех их сразу.
И все же Грэм, увивающийся за Софи? Это просто стыдно!
И опасно. Состояние Пикеринга было предназначено для Дейдре, а не для ее кузины с лошадиным лицом. Только Дейдре испытает должную благодарность, чтобы отплатить своей собственной любящей мачехе, как только чеки будут обналичены.
Кроме того, если милая Дейдре забудет о своем долге, то у Тессы было припасено несколько неприятных угроз против толстой, круглолицей Фебы. Не все в обществе будут такими прощающими насчет неприличного прошлого Фебы, каким оказался ее такой же неприличный муж! Дейдре обожала своих глупых кузин. Будет не слишком трудно выманить у нее хорошенький пожизненный доход.
Конечно же, все это пойдет прахом, если Софи выиграет битву. Глупая девчонка никогда не вспомнит, что именно Тесса позволила ей быть здесь. Она только вспомнит несколько несерьезных случаев, когда Тесса выходила из себя и обзывала ее несколькими совсем не обидными именами.
Все из которых были в высшей степени заслуженными. В самом деле, это создание было смехотворным! И Тессу очень тревожило, что никто в Обществе, кажется, этого больше не замечал.
С легкой улыбкой Тесса приступила к своей работе.
«Дорогая миссис Блейк…»
Глава 16
После того, как Грэм оставил ее, Софи сидела в пустой гостиной и, ничего не замечая, смотрела на подносы с остатками чая и кексов.
Крошки. Все, с чем она осталась — это крошки.
Я пожалел бедную, некрасивую девушку из провинции.
На ее лице все еще проступал румянец, она знала это, и вероятно так будет продолжаться еще много дней, когда бы она не подумала об этом моменте. Софи забыла, что она собой представляет, настолько ее впечатлила новая популярность. Она забыла, что для тех людей, которые знали ее, она была всего лишь «бедной, некрасивой девушкой».
А что она думала, должно произойти, когда Грэм увидит новую «Софию»? Неужели она надеялась, что он упадет на колени и заявит о своей бессмертной любви?
Очевидно, какая-то ее часть — вероятно, та, которая верила в волшебные сказки — на самом деле полагала, что это может произойти.
Фортескью вошел вместе с лакеем. Комната была немедленно вычищена, отполирована и доведена до совершенства несколькими мгновениями позже. Софи оставалась там, где была, странным образом ощущая себя совершенно комфортно в своем горе. Если она когда-либо и нуждалась в более четкой картине того, где находится ее место на земле, то ей только что предоставили его — завернутое в фольгу и с бантиком сверху.
