Мои щеки болят от фальшивой улыбки, которая была приклеена к моему лицу последние полчаса. Я намереваюсь исчезнуть до того, как соберется вся банда, но то, что я сдружилась с Шмузи Макги, помешало этому плану. Я мило улыбаюсь Оскару, пока он ведет бессмысленную болтовню с парочкой, которую я никогда раньше не видела, но вполне могла помнить. Не прошло и двух недель, а пассажиры уже начинают выглядеть одинаково.
Мы отрываемся от них и доходим до лестницы экипажа, прежде чем я слышу свое имя, эхом отзывающееся от стен над нами.
Том.
"Элиза, подожди".
Он снова назвал мое сокращенное имя. Хорошо — он паникует.
Оскар притормаживает за мной, но я не намерена останавливаться. Прежде чем я успеваю свернуть на следующий пролет, я замечаю Тома, его ноги бегут со скоростью мили в минуту, чтобы догнать меня.
"Привет".
"Привет", — отвечаю я категорично, продолжая спускаться, заставляя его идти со мной.
"Где ты была все это время?"
"Просто гуляла".
"Ты сказала, что вернешься".
"Я потеряла счет времени".
Я продолжаю уходить, но он спускается на несколько ступенек впереди меня и преграждает мне, а затем и Оскару — путь.
"Я волновался за тебя".
Он смотрит на Оскара, как будто это он нас прервал.
"Я приду за тобой на ужин", — вежливо предлагает Оскар и продолжает спускаться по лестнице.
Мне хочется закричать: "Пожалуйста, не оставляй меня с ним наедине!", но, как ни странно, я этого не делаю.
Том серьезно смотрит на меня, а я испытываю к нему только отвращение. Зачем я вообще трачу время на человека, который не знает, кто такая Эльфаба?
"Все в порядке?"
Не надо мне этого дерьма. Ты знаешь, что делаешь.
"Почему бы и нет?"
Дело сделано. Пора ждать его признаний, унижений, мольбу- все, что угодно.
"Я не уверен, но мне кажется, что ты на меня злишься".
Я ничего не отвечаю. Я просто моргаю и жду его, пока мимо нас проходят другие люди.
"Если речь идет о прошлой ночи…"
Я вздрагиваю, с болью осознавая, что мы сейчас находимся не в уединенной каюте.
Он понижает голос.
"Или сегодня утром…"
"Может, мы просто забудем об этом?"
Я прохожу мимо него, но он не дает мне пройти, и теперь я стою на ступеньку выше него, наши глаза наконец-то сравнялись, и я могу наблюдать за тем, как его лицо покрывается болью.
Он заикается, пытаясь собрать все воедино.
"Элиза, если я сделал что-то, что заставило тебя чувствовать себя неловко…"
"Нет. Дело не в этом".
"Тогда в чем же?"
При этом вопросе его руки на короткое время расходятся в стороны.
Почему мальчики всегда заставляют тебя объяснять им все по буквам? Потому ли, что они слишком заняты, пролистывая целую энциклопедию своих проступков, и боятся признаться в том, на чем вы их еще не поймали? Или они просто настолько тупые? Простой самоанализ должен сделать это очевидным. Проследи за своими действиями, когда ты думал, что тебе все сойдет с рук. Давай, Том, ты можешь это сделать.
"Во сколько ты сегодня заканчиваешь?" — спрашиваю я.
"В девять, кажется".
Он судорожно пытается достать из кармана расписание, когда я не отвечаю на его туманный ответ.
"Да, 9.15 вечера".
"Может, тогда встретимся?"
"Хорошо".
Он все еще на взводе, но малейший сдвиг в его поведении говорит о том, что он почувствовал облегчение.
"Точно?"
"Да".
"Так ты отменишь встречу с ней или встретишься, но после?"
Он морщит лицо от предполагаемого замешательства.
"С кем?"
"C Полли".
Наблюдать за тем, как падает пенни, невероятно приятно.
"Элиза, я все объясню".
"Не трудись. Я тебе все равно не поверю".
Я обхожу его стороной и спускаюсь по ступенькам, не оглядываясь.
Впервые за сегодняшний день он не следует за мной.
Глава 12
Оскар
"Я не голодна", — говорит она. Тяжело. Я не уйду без нее.
"Ничего, просто пойдем со мной, чтобы мне не пришлось есть в одиночестве. Я пойду наверх. Не в настроении сегодня есть карри".
Неправда — вечер карри — мой любимый, но я не собираюсь позволять ей голодать из-за того, что она не хочет столкнуться с одним человеком. Я не знаю подробностей, но не нужно быть гением, чтобы собрать все воедино.
Хотя то же самое нельзя сказать о ней. В одну минуту мне кажется, что я ее раскусил, а в следующую она переворачивает все мое восприятие о ней с ног на голову.
В ней есть какая-то робость — я замечаю это по тому, как она стоит рядом со мной, покорно ожидая указаний или напрягаясь в ожидании обратной связи. Она старается не говорить, пока к ней не обратятся, — я надеюсь, что мне удастся выжать из нее все, потому что, когда она только открывает рот, все уже хотят ее слушать. И все же, несмотря на всю эту застенчивость, когда она выходит на сцену или берет микрофон, в ней словно щелкает переключатель, и она сияет.
Ее таланту в комедии можно позавидовать. Она точно знает, как работать с залом. Я видел, как многие люди пытаются, но в итоге они просто выбирают одного человека и делают его объектом всех шуток, поэтому это быстро становится неудобным для просмотра. Но Элиза умеет вовлечь каждого и заставить его почувствовать себя частью происходящего.
Я стараюсь разговаривать с гостями гораздо больше, чем обычно, потому что все хотят осыпать ее комплиментами. Даже когда я не с ней, обычные пассажиры подходят ко мне, чтобы сказать, какая она милая.
Я хочу, чтобы она поверила в себя, потому что все остальные верят в нее.
В пятницу я почти не узнал ее. Если не считать неожиданного костюма, то ее выступление настолько отличалось от того, что я ожидал. Оно было выдающимся. Но я думаю, что это и была настоящая Элиза. Если она позволит себе это. Они могли бы сыграть безопасно, но вместо этого пошли наперекор всему, чтобы показать всем, на что они способны. Для этого нужна большая смелость.
"Мне было весело с тобой на этой неделе".
Она никогда не узнает, как много значили для меня эти слова. Я думал, что будет труднее сдерживать себя, когда я только поступил на корабль, но это оказалось не так. Мне делали предложения, но я легко отказывался от них. А потом она сказала это.
Несмотря на то что мне было больно слышать их визги из ванной на вечеринке и видеть, как в воскресенье она нуждается в нем, а не во мне, я искренне подумал, что, наверное, так будет лучше. Том — хороший парень, и я не хотел усложнять отношения между мной и Элизой. Хотя, к сожалению, он такой же, как и все новички: перегруженный и одинокий, что в свою очередь проявляется как возбуждение и глупость. Я не могу судить. Просто хотелось бы, чтобы ему не пришлось впутывать ее.
Еда наверху просто восхитительна, и я рад, что Элизе не нужно много времени, чтобы прекратить голодовку. Найти укромное местечко в столовой в это время суток, когда гостям есть чем заняться не составляет труда.
"О какой роли ты мечтаешь?" — спрашивает она.
Несмотря на то, что мы провели много времени вместе, нам так и не удалось поговорить как следует. Все сводилось к работе или основным вопросам, связанным со знакомством. Если мы заходили дальше, нас всегда прерывают либо гости, либо остальные.
"Старейшина Прайс, "Книга Мормона" или… Джей Ди, "Верески"".
"Это неожиданно". Она изучает меня, ее первоначальный шок ослабевает. "Да, вообще-то я могу это понять".
"Да?"
"Ммм, в тебе есть что-то от "загадочного и задумчивого".
