часов приближались к двенадцати, и солнце нещадно жгло плечи девушки, но Даша даже и не думала прятаться от него в дом. Она настырно докрашивала наличники и ставни. Краска ложилась ровно и гладко, то ли от того, что девушку с утра разозлили, настроение никак не хотело подниматься, и она сосредоточила свое внимание на кончике кисточки, то ли от того, что уже поднаторела в рабочей профессии. Работа буквально кипела в её руках, а завитушки как будто специально подставляли свои ребрышки так, чтобы Даше легче было их прокрашивать.
Когда она, уже докрасив наличник, вытирала кисти о тряпку, её взгляд упал на калитку. Там стоял он, чёрный человек и очень внимательно смотрел на Дашу. В этот раз девушка среагировала на него совершенно спокойно и, продолжая свою работу, спокойно сказала:
– Информацию приняла, намек понят, спасибо.
Человек слегка улыбнулся, совсем чуть-чуть уголком своего бледного рта, но Даша всё прекрасно поняла, затем он практически незаметно кивнул головой и исчез.
Девушка тоже улыбнулась и, вытерев кисти и поставив их в банку с водой спокойно пошла в дом.
– Ну, что ты поняла? – раздался голос Додо откуда-то из под печки, – о чём ты догадалась, чего я не смог допетрить?
– Всё очень просто дорогой мой Дормидонт, он не нёс угрозу и не подсовывал нам испытания. Он предупреждал нас о том, что нужно быть готовым к очередным неприятностям.
В дверь снова кто-то постучал, за печкой что-то упало, а Даша, ухмыльнувшись, открыла дверь. Она была готова к новым испытаниям и кажется, даже знала к каким. На пороге, держась рукой за косяк, стояла Таня и тяжело дышала. Даша побелела от страха и прошептала:
– Что случилось?
– Ничего не случилось, – сказала заплетающимся языком девушка, – я как увидела этого мужика у твоих ворот, так и рванула на помощь.
Даша сначала не поняла, о чём говорит Таня, но в дом её пригласила, усадила в кресло и принесла стакан воды. Но постепенно до неё дошел смысл Таниных слов, и она засмеялась.
– Тань, прости, меня баба Нина сегодня подняла ни свет ни заря, я с самого утра туго соображаю, доходит как до жирафа, ты что, спасать меня прибежала?
– Ну, да. Ты же тут одна, мало ли… А так увидит, что нас двое, может, побоится и уйдёт.
– Спасибо тебе, добрая душа, – засмеялась Даша, – Тань, ты не поверишь, ты сегодня сделала мой день, у меня, прям, настроение поднялось. Честно-честно. Только я поняла в чём дело, ты его не бойся. Он не угрожает, он предупреждает. Вот, вчера пришел, а сегодня баба Нина с утра концерт устроила. Правда, он потом опять пришел… – задумчиво сказала Даша, – ну, по крайней мере, я теперь знаю, чего ожидать. Случится что-то плохое.
– Молодец, очень оптимистично, – Таня демонстративно похлопала в ладоши, – да будет тебе известно, твоя баба Нина сейчас носится по всей деревне и рассказывает старикам, что ты у неё что-то украла. Те, правда от неё отмахиваются, не верят в её болтовню, но ты же знаешь стариков, сейчас они за тебя, а через пять минут уже всё забудут и будут говорить обратное. Я бы на твоём месте, поостереглась.
– Тань, ты ещё не поняла? Что бы ты ни делала, как бы ты для них не старалась, всё равно будешь плохая. Вон бабушка моя. Лечит их и днём и ночью, двадцать четыре часа в сутки, круглый год, и знаешь, что я сегодня услышала? Вся в бабку мутантиха! Представляешь? Что за люди? – Даша развела руками.
– Даш, да что с ними такое случилось-то? Какая муха их укусила? Ещё же буквально несколько дней назад всё было хорошо. Что ты бабке такого сделала?
– Да ничего, как и в твоём вчерашнем случае, просто забрала своё. Дед, кстати, не прибегал? Чемодан не требовал?
– Нет. С утра пошел к бабе Нине, как всегда огородами, толкнул калитку раз – другой, почесал затылок и пошел в обход. Только вышел на дорогу, а баб Нина уже несётся, палкой сотрясает, орёт как резаная. Он её выслушал, и говорит, мол, надо эту Дашку воровкой выставить, и выгнать с деревни, вот она и понеслась всех стариков подбивать.
– Дед Матвей, говоришь, – Даша застучала пальцами по столу, – так, так, так… Вот, значит, где собака порылась. Ну, дед, ну берегись. Тань, у тебя ещё осталась белая краска?
– Осталась.
– А дать сможешь?
– Конечно, смогу. Даш, ты что задумала? – спросила Таня и, не дождавшись ответа, добавила, – я с тобой! Но знай, если что, то краска нас выдаст с потрохами, ведь только мы в деревне нынче красили.
– А и хорошо, это очень даже прекрасно, пусть знают, на кого хвост задрали! – расхрабрилась Даша.
– Ой, мамочки, – Таня схватилась за голову, – что будет, что будет…
А утром жители деревни могли наблюдать на воротах деда Матвея и бабы Нины надпись. У каждого крупными буквами было написано слово: «ВОР».
Утром Даша уже успела и за курами поухаживать, и в огороде пару грядок прополоть, а в деревне всё было по-прежнему тихо. Вообще-то она рассчитывала на то, что прямо с утра как минимум будет крик и шум на всю деревню, как максимум бабка и дед прибегут выяснять отношения с Дашей и попытаются поколотить её палками и вот тогда уж она выскажет им всё, что о них думает. Часам к десяти девушка додумалась, что старички могут атаковать и не только её, а более слабого – Таню, и это начало её волновать. За последнюю неделю Тане хватило приключений с лихвой, а с учётом того, что она была беременна, так это было в два раза больше чем чересчур. Солнце начало припекать и девушка, оставив грядки в покое, пошла проверить, все ли в деревне в порядке. Сначала она сходила налево. Туда, где жили нормальные, мирные старички. Там царили тишина и спокойствие, каждый занимался своим делом. Когда девушка проходила мимо, кто-то махал Даше рукой, кто-то болтал с ней о политике и событиях в мире, а кое-кто даже к столу пригласил. Ей даже стыдно стало, что не пришла к ним раньше. Каждый из них был одинок по-своему и каждый нуждался в общении. Затем она развернулась и направилась в другую сторону. Туда, где жили самые беспокойные элементы, она добралась далеко за полдень. Уже издалека, ещё не подходя к дому бабы Нины, она заметила какую-то возню возле её ворот. Подойдя поближе, поняла, что старики её совсем не замечают. Дед Матвей очищал ворота чем-то на подобии железной
