Дать шпоры Грато. Улыбнуться, чувствуя на себе чужие взгляды, подставить лицо слабенькому ветру. Ты бросаешь на кон пусть не все, но многое. Ты должен выиграть — значит, ты выиграешь.
4
Разошедшиеся было пороховые облака вновь затягивали оживающую схватку. Дриксенские шеренги почти скрылись в белесом мареве, да и свои полки первой линии разглядеть стало непросто, к тому же битва по-стариковски устало и медленно сдвигалась к реке. Савиньяк решил ее догнать. Зачем? Неужели остановит? То, что для капитана Давенпорта, для Хейла с Айхенвельдом — работа, для маршала — выбор. Тот самый, из шестнадцати дорог, где лишь одна не ведет в Закат.
Легкий галоп и овевающая лицо свежесть — как мало нужно, чтобы вновь захотеть боя. Маршальская кавалькада летела по посеревшему снегу навстречу канонаде и, скорее всего, ничему. Проэмперадор остановит наступление в последний момент, заставив дриксов потратить оставшийся порох. Можно было б и сказать, хотя… Хотя ложная атака и выглядит ложной, а так поверили даже Хейл с Хеллингеном. Сейчас они, конечно, догадались, но сперва поверили. Может быть, так и надо. В конце концов, Савиньяк побеждает, и все-таки жаль… Жаль, что не будет еще одной атаки.
Проскакав меж двух резервных батальонов, маршал прямиком направился к расположившемуся за первой линией своей пехоты Айхенвальду. Лица бергера и его офицеров были черны от пороховой копоти, но даже она не могла скрыть усталость. Скоро все отдохнут. К несчастью, придут в себя и дриксы, хотя их можно будет тревожить выстрелами. «Фульгаты» уже воспрянули, а пороху в обозе хватает.
— Генерал, — невозмутимо объявил Проэмперадор, — передайте приказ по всей линии: решительная атака. Бьем со всей силы и опрокидываем в реку. Тянуть дальше смысла нет.
Чарльз подумал, что ослышался. Что подумал Айхенвальд, было не догадаться. Короткий кивок и никаких вопросов.
— Слушаюсь, господин маршал. Адъютанты. Сигнал по полкам — «Все вперед»!
А Савиньяк на людей все-таки смотрел. На тех самых гвардейцев, что выполнят граничащий с безумием приказ. Утром эта же самая пехота выглядела куда более браво. Чарльз не мог похвастаться обширным опытом, но что солдаты и офицеры валятся с ног, понял бы последний недоросль. Да, гвардия исполнит и этот приказ, но угасший огонь не раздуешь. Утренний порыв иссяк, осталась лишь присяга.
Маршал, так ничего и не сказав, шевельнул поводьями, пуская мориска медленной рысью. Решил проводить уходящих в бой. Правильно решил, но кто-то должен идти с ними до конца и почему не капитан Давенпорт?
У задних рядов Савиньяк даже не задержался, двинувшись дальше, в промежуток между соседними батальонами. Проэмперадор не оборачивался, а вот Чарльз… Чарльз ловил на себе странные напряженные взгляды.
Пятая шеренга осталась позади, четвертая, спины третьей… Савиньяк соскочил наземь, кинув Сэц-Алану поводья и плащ. Из-за сомкнутых спин вышел высокий полковник. Ролан Мениго… Южанин, ходили слухи, что старый друг. Друг? У Лионеля Савиньяка?
— Мой маршал…
— Отставить, Ролан. Сейчас наш бергер даст сигнал. Я тут с тобой и твоими ребятами немного пройдусь…
За полковника ответили горнисты. Айхенвальд не мешкал.
— Это нам, — кивнул маршал. — Несколько сот шагов до реки. Сущий пустяк, не правда ли? В сравнении с тем, что мы уже прошли…
Столичная осанка, гвардейский, с иголочки, мундир, еще не знавший боя. В отличие от хозяина… Лионель Савиньяк был торским корнетом, капитаном, полковником. Отец говорил о нем, хорошо говорил, но до этого часа Чарльз не связывал рассказы об отчаянном офицере с надменным начальником.
Чарльз ошарашенно смотрел на маршала, но прежде, чем капитан сообразил, что делать и говорить, выяснилось, что с капитаном Давенпортом уже все решено. Разумеется, без его участия. Савиньяк обернулся, весело и непривычно сверкнув глазами.
— Отправляйтесь к Хейлу. Сражение лучше закончить с теми, с кем начал. Сейчас самое время подрезать «гусям» левое крыло. Идем, Ролан, поможем надорцам. Север и юг — это больше, чем север и север!
Глава 12
Кадана. Изонийское плоскогорье
400 год К.С. 21-й день Весенних Скал
1
Очередная вершинка, на склоне — группа всадников, у подножия — несколько потрепанных эскадронов. Знакомых. Бэзил!.. Значит, генерал наверху. Старший Хейл наблюдает за боем, младший — в резерве. В последнем резерве. Том самом, что бросают в Закат. Раньше Чарльзу не приходило в голову, каково отцам-генералам распоряжаться судьбой сыновой, а сейчас вдруг подумалось. Из-под копыта выскочил камень, покатился вниз. Конь пошатнулся — второй раз за день. Дурная примета? Ну и кошки с ней. Сегодня не только маршалы доводят дело до конца.
— Мой генерал!
Хейл, напряженно согнувшись в седле, разглядывал поле боя. Свита кавалериста опять поредела. Теперь ранены были все, кроме самого генерала и недовольного Бэзила.
— Мой генерал! Командующий отдал приказ о решительном общем наступлении. Он лично ведет в атаку гвардейцев Мениго. Приказано ввести в бой все резервы и ударить по левому крылу противника, чтобы поддержать атаку пехоты.
— Говорите, сам повел? — сварливо переспросил Хейл. — Решил бодрости добавить… Савиньяка могила и та не исправит. Надеюсь, хоть в рукопашную не полезет, тут не Манрики собрались…
Манриками тут и не пахло, и Фридрихом, пожалуй, тоже. В воздухе не висела столь густая дымная завеса, как там, где дралась пехота, и Чарльз разглядел небольшую кавалькаду, на рысях уходившую за реку.
За спиной покидавших поле боя сошлись в яростной схватке тысячи всадников. Талигойцам не удавалось добиться перелома, и Хейл, похоже, бросил в бой один из двух остававшихся у него в запасе полков. Его кавалеристы уже подходили к месту общей свалки…
Генерал обернулся к сыну:
— Наши мальчики все-таки закружили кесарских. Вон там, видишь? Пусть и крохотный, но разрыв. Объяснить или сам знаешь?
Повеселевший Бэзил подтянул ремешок каски.
— «Медведи» увидят в своем тылу «Победителя дракона».
— Именно. Капитан, вас и спрашивать не нужно. Отправляйтесь с… полковником Хейлом. Как мне сказали, держать строй на галопе вы умеете.
— Приложу все старания!
Чем хорош устав, так это тем, что ответит за тебя, когда не хватает слов. Давенпорт торопливо отсалютовал и бросился к ждущим своего часа эскадронам. Он будет держать строй на галопе. Он будет драться за Талиг, за списанного всеми Фердинанда и за этих треклятых маршалов, раздери их обоих кошки.
Уставшие всадники уже смыкали ряды. Молча, без шуток и бахвальства. Только Бэзил гарцевал перед поредевшим полком, словно было утро и не было смерти. Чарльз пристроился рядом. Взмах руки, блеск выхваченного клинка, подбадривающий кивок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
