Глава 7
Анастасия
Три дня в новом доме прошли слишком быстро и одинаково, словно в дне сурка. Мы с Михаилом почти не виделись, а если и виделись — то не говорили друг с другом. Он работал целыми днями в своем кабинете, а я сидела в своей комнате, предпочитая больше не попадаться ему на глаза. Почти каждый день я говорила по телефону с семьей: рассказывала папе о том, что у меня все хорошо, а также вскользь сообщила о том, что в доме мне бывает скучно, и поэтому хотелось бы вернуться на работу. Так было удобнее всего, ведь меня более чем устраивал офис в нашей фирме. Отец же, рассказал мне о срочной инвентаризации перед новым годом, в связи с чем попросил подождать с работой хотя бы до окончания новогодних праздников. Настаивать я не стала, чтобы не вызывать у него лишних подозрений. Ведь он теперь считал, что я абсолютно довольна своим положением.
Моим единственным собеседником в этом доме был дворецкий — Петр Иванович. Мне нездоровилось какое-то время, а тоска постепенно сводила с ума. Этим утром я настойчиво решила завязать со своим затворничеством, и одевшись потеплее, вышла из дома. В принципе, Михаил и так доходчиво объяснил мне, что мои перемещения его не волнуют и я могу делать все, что мне захочется.
Хлопья снега мешали обзору, но я обожала такую погоду. В эти дни мне не удалось прогуляться по саду и окрестностям дома, сегодня же, мне наконец захотелось исправить эту ошибку. Выход к саду был расположен с противоположной стороны дома, прямо по дороге через обеденный зал на первом этаже. Пройдя по небольшой тропинке до места назначения, я обомлела: мне никогда прежде не доводилось видеть ничего подобного. В эту пору все было застелено снегом, но даже так были видны роскошные кусты, скамейки с витиеватыми узорами и уютная беседка в самом центре. Наверное, весной, когда начинается цветение, здесь все сильнее напоминает сказку. Слева был вход в оранжерею, и я направилась туда сразу же, не дожидаясь дворецкого.
— Заблудились? — мягко позвал меня садовник. Я подумала, что мужчина средних лет, орудующий садовыми ножницами — садовник, ведь прежде ни разу не видела его в доме.
Я рассматривала редкие виды растений как завороженная. Прозрачная постройка, близкая к дому, больше напоминали зимний сад. Здесь было великолепно.
— В моем доме тоже была оранжерея, — сказала я мужчине, приближаясь к розовым кустам. Которых, на удивление, было очень много.
— Самый распространённый сорт «Фридом», — пояснил Всеволод, заметив мой интерес. Садовник уже больше десяти лет работал в этом доме и знал в этом месте каждое растение.
— Знаю, — кивнула я, широко улыбаясь. — Это мои любимые. Дома я сама за ними ухаживала, — объяснила я. — Имею в виду до того, как вышла замуж, — жестикулируя, добавила я. — Знаю о них все, — и я коснулась стеблей.
— Неожиданно, — улыбнулся мужчина. — Тогда вам здесь точно понравится.
— Молодой господин тщательно следит за тем, чтобы эти растения были в порядке, — сзади меня послышался голос Петра Ивановича. Мужчина подошел ближе ко мне, а затем кивнул садовнику, после чего Всеволод ушел вглубь зимнего сада. — Вижу, вас тоже заинтересовали розы.
— Я уже говорила Всеволоду, — объяснила я, приближаясь к цветку. У этого сорта был самый приятный аромат. — У нас дома тоже росли эти розы, и я знаю, как ухаживать за ними.
— Здесь несколько сортов, — добавил он, ведя меня за собой. Дворецкий перечислял названия, а затем остановился у одного куста с гибридными красными розами с длинными стеблями и сильным, душистым ароматом. Я не смогла сдержать восторга, когда увидела их.
— «Американская красавица»? — взвизгнула я, наклоняясь. — Их же так тяжело найти.
— Вижу, вы хорошо осведомлены, — с изумлением протянул Петр Иванович.
— Пожалуйста, я же просила вас обращаться ко мне на «ты», — добавила я. — А насчет роз — я их просто обожаю.
— Жене Михаила Альбертовича они тоже очень нравились, — сказав это, дворецкий осекся. Я не смогла сдержаться удивления. — Покойной жене имею в виду.
Бессознательно в моем сердце кольнуло от ревности, но я сразу же повела головой. Глупо думать о таком. Наверное, это читалось на моем лице, отчего мужчина сразу же замялся, пытаясь перевести тему.
— Значит, она тоже любила розы, — тихо произнесла я, улыбаясь с натяжкой.
— «Американскую красавицу» Михаил Альбертович велел посадить ради нее, — добавил он, посчитав мое безразличие искренним. — За цветами по сей день тщательно ухаживает Всеволод. И в открытом саду тоже растут розы.
— Не думала, что Михаил может быть таким, — выдохнула я. Это было сказано случайно, но мой тон дворецкий истолковал неправильно.
— Да, — мелодично произнес он. — Он Марины очень долго добивался, — сказал он с дольками ностальгии в голосе. Я замерла, внимательно его слушая. — Помнится, когда он узнал, что ей нравятся розы, — добавил он. — Велел срезать все лучшие цветы в саду и поехал прямо к ней.
Я сглотнула.
— Она тогда сдавала последний экзамен перед получением диплома, — объяснил он. — Михаил Альбертович в тот день сделал ей предложение.
Просить не рассказывать об этом было невежливо, поэтому, смиренно слушая его рассказ, я кивала, чувствуя, как стучит мое сердце.
— Очень трогательная история, — произнесла я сдавленно, а затем развернулась и вежливо улыбнулась ничего не подозревающему дворецкому.
