Изучение общественных наук вообще полезно, поскольку помогает нам понять поведение людей. В частности, можно отметить, что благодаря большой положительной работе многих ученых в каждой общественной науке были выработаны совершенные методы исследования специфических явлений, изучаемых данной наукой. Поэтому стратегическая разведка может позаимствовать у каждой общественной науки ценные знания и методику исследовательской работы. Мы считаем, что эти знания могут быть ценными даже в тех случаях, когда они не являются абсолютно объективными и точными.
Экспериментирование и количественный анализ
Изучение различных явлений историей, экономикой, политикой и другими науками, исследующими общественную жизнь человека, проводилось на протяжении тысячелетий. Однако, как отмечает Стюарт Чейз, последовательное применение научного метода для изучения этих явлений, а также попытки выразить результаты исследования в количественных показателях и открыть общие закономерности общественной жизни были предприняты совсем недавно. Не удивительно поэтому, что общественные науки во многом еще незрелы[43]. В солидных специальных работах рядом с крайне пессимистическими оценками перспектив развития и полезности общественных наук можно встретить и весьма оптимистические высказывания на этот счет.
За последние пятьдесят лет в области общественных наук были предприняты значительные усилия, чтобы сделать исследования объективными и точными (выраженными в количественных показателях), чтобы отделить мнения и субъективные суждения от объективных фактов. Многие выражают надежду, что когда-нибудь мы в такой же мере изучим закономерности общественных явлений, в какой сейчас изучили закономерности явлений внешнего мира, представляющих предмет естественных наук, и сможем, располагая определенными отправными данными, уверенно предсказывать развитие событий в будущем.
Шпенглер[44] говорит: «Первые социологи… рассматривали науку по изучению общества как своеобразную социальную физику». Был достигнут значительный прогресс в деле применения в общественных науках методов, успешно разрабатывавшихся для естественных наук. И тем не менее всем ясно, что в силу присущих им внутренних особенностей общественные науки располагают ограниченными возможностями предвидения. Шпенглер, безусловно, вносит элемент здоровой и острой критики в этот вопрос, когда не без иронии говорит следующее:
«Сегодня методология непомерно возвеличена и превратилась в фетиш. Только тот считается подлинным ученым, кто строго придерживается следующих трех канонов:
1. Только те исследования являются научными, которые содержат количественный (статистический) анализ.
2. Единственная цель всякой науки — предвидение.
3. Ученый как таковой не смеет выражать свое мнение о том, что хорошо и что плохо…»
Далее Шпенглер описывает возникающие в этой связи трудности и заканчивает следующим выводом:
«Из сказанного следует, что общественные науки коренным образом отличаются от физических наук. Три указанных канона нельзя распространить ни на одну из общественных наук. Никакие претензии на точность исследования, никакая напускная объективность не смогут сделать общественную науку такой же точной, как естественные науки. Поэтому ученому, работающему в области общественных наук, определен удел художника, полагающегося на свой здравый смысл, а не на методологию, известную лишь горстке посвященных. Он должен руководствоваться не только данными лабораторных исследований, но в большей мере здравым смыслом и обычными нормами порядочности. Он не может создавать даже видимость, будто он ученый-естествоиспытатель».
Таким образом, в настоящее время и в пределах обозримого будущего на пути развития общественных наук и осуществления с их помощью предвидения стоят следующие важнейшие препятствия, которых не знают естественные науки.
Явления, исследуемые естественными науками, могут вновь воспроизводиться (например, давление пара при нагревании воды до 70 градусов по Цельсию). Ученому в этой области нет необходимости начинать все исследования с самого начала. Он может работать, полагаясь на достижения своих предшественников. Вода, которую мы возьмем, будет вести себя точно так же, как и во время опытов, поставленных ранее. Напротив, явления, изучаемые общественными науками, в силу своих особенностей не могут быть воспроизведены. Каждое исследуемое нами в этой области событие в известной степени является новым. Мы приступаем к работе, располагая данными только о сходных явлениях, имевших место в прошлом, а также относительно имеющихся методов исследования. Эти сведения составляют тот вклад, который общественные науки внесли вдело развития человеческих знаний.
В области естественных наук большинство важных для исследования факторов можно измерить с определенной степенью точности (например, температуру, давление, напряжение электрического тока и т. д.). В области общественных наук результаты измерения многих важных факторов в такой мере неопределенны (например, количественные показатели силы побудительных мотивов, способностей военного командира или руководителя и т. д.), что ценность всех таких количественных выводов практически весьма ограничена.
Вопрос об измерениях и количественном выражении результатов исследования имеет важнейшее значение для общественных наук, и особенно для информационной работы разведки. Я вовсе не хочу сказать, что многие важнейшие для информационной работы разведки факторы нельзя измерить. Однако измерения такого рода требуют много времени, сопряжены с трудностями и часто имеют сомнительную ценность. Результаты измерений в области общественных наук труднее использовать, чем результаты измерений, сделанных в области естественных наук. Это положение, имеющее такое большое значение для информационной работы, более обстоятельно будет рассмотрено в этой главе ниже.
Количественные показатели весьма полезны. Они в большей мере помогают предвидеть развитие событий в будущем. Однако нельзя сводить все дело к этим показателям. Большинство суждений, в том числе по важнейшим вопросам, не связано с измерениями и не основывается на количественном учете всех соображений за и против. Мы никогда не измеряем в каких-то единицах своего доверия к друзьям, своей любви к родине или интереса к собственной профессии. Точно так же дело обстоит и с общественными науками. Они полезны прежде всего потому, что помогают понять нам внутренние связи и ключевые факторы многих явлений, имеющих важнейшее значение для разведки. Далее, общественные науки полезны теми методами, которые были ими выработаны. Весьма полезным исследованием по этому вопросу является книга Сорокина [85А].
Значение общественных наук для информационной работы стратегической разведки
Давайте посмотрим, в чем заключается ценность общественных наук для офицера информации. Почему он обращается за помощью к общественным наукам, что в них такого? Что в общем представляет собой та помощь, которую офицер информации может получить от общественных наук и не может получить из других источников? Пегги [6] пишет:
«Эффективность информационной работы стратегической разведки зависит в будущем от использования и развития общественной науки… Современные общественные науки располагают комплексом знаний, основная масса которых после самой строгой проверки оказывается правильной и на практике доказала свою полез ность».
Джи [21] следующим образом суммирует свои взгляды относительно будущего общественных наук:
«Несмотря на то, что развитие общественных наук органически сопряжено с бесчисленными трудностями, именно они более всего занимают умы человечества в наш век. Именно они обещают сослужить самую большую службу человечеству».
История. Важность изучения истории человечества говорит сама за себя. Разведывательная информация, несомненно, представляет собой один из элементов истории — прошлой, настоящей и будущей, если вообще можно говорить о будущей истории. Несколько утрируя, можно сказать, что, если разведчик-исследователь разгадал все загадки истории, ему немного нужно знать еще, кроме фактов текущих событий, чтобы понять положение в той или иной стране. Многие историки не считают истерию общественной наукой и не понимают, что она многим обязана методам исследования, применяемым в этих науках. В большинстве классификаций история, однако, причисляется к общественным наукам [25].
Культурная антропология. Антропология, буквально — наука о человеке, подразделяется на физическую антропологию, изучающую биологическую природу человека, и культурную. Судя по названию, культурная антропология может включать изучение всех форм культуры — экономических, политических и т. п. отношений всех народов мира. Фактически культурная антропология изучала культуру древних и первобытных народов. Это, однако, пролило свет на многие современные проблемы.
