послание[17]. Однако в более сдержанном и осторожном ключе действительно возможно проводить сопоставления между символикой Иеронима Босха и астрологическими знаниями того времени. В некоторых сценах «Сада» обнаруживаются отсылки к «детям Венеры», – рождённым под этим знаком людям (глава 4, рис. 86, 87), к Марсу. В «Увенчании терновым венцом», согласно одной из версий, изображены человеческие характеры (меланхолик, холерик, сангвиник и флегматик): наличие того или иного характера у человека с точки зрения средневековой астрологии обусловлено зодиакальным фактором (глава 4, рис. 88, 89).
Рис. 86. Астрологический трактат «Сфера» изображает чувственную Венеру (планету и богиню), обдуваемую ветрами, в её руках – цветы и зеркало. В куртуазном саду музицируют, танцуют и общаются «дети Венеры» – люди, рождённые под этим знаком. Sphaerae coelestis et planetarum descriptio (De Spahera). LAT. 209, fol. 8v. Biblioteca estense, Modena.
Рис. 87. Миниатюра демонстрирует «Сад любви», коррелирующий с Венерой, характеризующей индивидов, подверженных страстям и непомерной влюблённости. Атрибуты утех аналогичны образам греха похоти у Иеронима. Ок. 1481 г. Ms. C 101, fol. 12v. Zentralbibliothek, Zürich.
Астрономия с астрологией, как и химия с алхимией, в Средние века и в раннее Новое время – неразрывны и неразделимы, они представляют единую дисциплину, монолитную область знания. Для образованного средневекового человека влияние динамики небесных тел на жизнь людей было непреложной догмой, довольно очевидным, естественным, закономерным и предсказуемым явлением. Ученые этой эпохи анализировали жизнь горних сфер, рассуждая о влияниях планет на темперамент, профессию и т. п., споря о правомерности использования информации о движении светил для предсказания будущего и оправдания человеческих поступков или исторических фактов. Так или иначе все астрологические аргументы «за» или «против» зиждились на фундаменте всеобщей веры в зависимость судьбы Земли и каждого человека от величавого хода звёзд. Вместе с тем воззрения средневековых любителей «планетных книг» помещали Землю в центр вселенной: Луна, Меркурий, Венера, Солнце, Марс, Юпитер, Сатурн, иные светила и райские сферы вращались вокруг неё. Астрологические, как и многие другие, представления входили в органичную коалицию с представлениями религиозными: космос был сотворён и введён в эксплуатацию Богом, а потому согласно Его могущественной воле планеты оказывают всестороннее воздействие на земную жизнь.
Солнце зримо влияет на растительный мир: солнечная активность прямо связана с расцветом царства флоры, а солнечное тепло очевиднейшим образом исполнило ключевую роль в появлении жизни. Также человек давно приметил влияние Луны на приливы. Исходя из этого уже мог состояться вывод, что и другие планеты оказывают воздействие, пусть и не такое значительное, как тела более крупные для невооружённого человеческого глаза. Влияние планет было понято как «стихийное», а та или иная стихия (вода, воздух, земля, огонь) связывалась с конкретным человеческим темпераментом, поэтому считалось, что различные конфигурации планет проявляются в характерах и внешности людей. К примеру, люди с внешностью холодной и сухой, тихого нрава и со склонностью к замкнутости связывались со стихией земли и меланхоличным темпераментом. Они могли ожидать определённых физических недостатков (проказа или геморрой), а также имели специфические психологические черты и характеристики: для меланхолика – печаль, отчаяние, подозрение и т. д. Облик человека и его внутренний мир отражали друг друга непосредственно, напрямую: психологические факторы были прямым результатом внешности человека. Планетой меланхоликов считался Сатурн.
Рис. 88. Аллегория меланхолии изображает уныние и леность духа. Deutsche Kalendar, 1498. Morgan Library, New York.
Рис. 89. У Босха иконография одного из смертных грехов, – уныния, – вызывает ассоциации с меланхолическим типом человеческого характера, сформировавшегося под знаком Сатурна. Меланхоличная физиогномика также изображена у героя «Извлечена камня глупости», святого Иоанна в пустыне и святого Антония.
Таро, азарт и страсть
В аду «Сада земных наслаждений» развратных любителей страстей и азарта ожидает расплата за картёжные игры (глава 6, рис. 48). Неудивительно, что практически все нравоучительные произведения осуждают карточную игру. В этих текстах, однако, не упоминается Таро – новая карточная система, современная Босху, – она возникла за несколько десятилетий до его рождения.
Самое раннее упоминание об игральных картах в герцогстве Брабант связано с придворным домом Люксембурга. Учётная книга Карла IV (король Германии, Чехии и император Священной Римской империи с 1355 года) упоминает празднества в Брюсселе 1379 года, когда помимо прочих развлечений играли в карты. В новомодном увеселении принимал участие сводный брат Карла IV, а также герцог Брабанта Вацлав, первый герцог Люксембургский (и жена Иоанна Брабантская). Более того, в 1392 году Карл велел создать, вероятно, высокохудожественную колоду игральных карт, хотя не известно, каких именно: обыкновенных или Таро. Сохранившиеся же колоды Таро связаны с Италией, откуда родом и сама игра.
В чём же специфика? Таро состоит из обычных игральных карт, таких как бридж или кастаста, с добавлением нескольких специфических. Колода состоит из 78 карт, 56 из них называются Малый Аркан (Маленькие Секреты), они делятся на 4 масти (как игральные карты), каждая из которых состоит из 14 карт. Остальные 22 карты называются «Большой Аркан» (Большие Секреты), также известные как «Триумфы».
Помимо этого, поэтическая аура сложилась вокруг происхождения Таро, ассоциировавшихся с книгой сонетов к Лауре знаменитого Франческо Петрарки: его книга «I Trionfi», можно перевести и «Триумфы», и как «Старшие Арканы». В сонетах Петрарки присутствует ряд аллегорических персонажей, каждый из которых боролся и с триумфом побеждал предшественника. Игровой и состязательный мотив «фарта», один из наиболее популярных в Италии эпохи Возрождения, отобразился во многих картинах того периода.
Астрология, алхимия и мифология – источники формирования образов карт Таро, между иконографией которых и некоторыми работами Босха возможно провести вольные параллели. Видимо, то и другое формировалось под влиянием общих источников.
В системе карт Таро, как и в творчестве Босха, особое место занимает Дурак, – а это самая непредсказуемая карта, статус и сила которой зависят от расклада, от случайного контекста, от сложившейся конфигурации карт.
Дурак/Путник также понимался как символ Времени – астрологическое «дитя Сатурна», в другом контексте как паломник «Геракл на перекрёстке» и как «новое начало», – блудный сын. Все эти значения относятся как к карте, так и к картинам Босха, изображающим путника. Дурак же в сочетании с алхимическим уроборосом значит путешествие без начала и конца.
