Активность московской резидентуры СИС оживлялась в тех случаях, когда завербованных агентов из числа советских граждан направляли в СССР по каналу репатриации, так сказать на поселение. Они должны были через два-три года после устройства на работу и на жительство при благоприятном стечении обстоятельств связаться с СИС. Для этого предварительно нужно было направить письмо с закодированным в нем паролем на обусловленный адрес в Великобритании. Контакт в Москве или в каком-либо другом пункте нашей страны не предусматривался, но резидентура могла проводить рекогносцировку района проживания агента, определять наличие там объектов для наблюдения, следить за общей оперативной обстановкой. По-видимому, СИС не возлагала больших надежд на таких агентов, но им могли поручаться и неординарные задания, если, например, в районе, где обосновался агент, имелись важные разведывательные объекты. Чаще всего таким источникам, а также агентам из числа англичан и других иностранцев, направляемых в Советский Союз в рамках операций «Редсокс» и «Легальных путешественников», поручалось собирать образцы почвы и воды для определения, не производились ли в районах их пребывания экспериментальные взрывы ядерного оружия и не имеются ли там иные объекты, связанные с атомным производством.
Собственно говоря, «Легальные путешественники» представляла собой обширную разведывательную программу, поставленную на поток. Во многих случаях Интеллидженс сервис не приходилось формально вербовать англичан – бизнесменов, ученых, студентов, музыкантов, – планировавших совершить поездку в Советский Союз по частному приглашению или в качестве туриста. С ними устанавливали контакт, как правило, от имени министерства обороны, приглашали в здание этого министерства на Хорс-Гардс-авеню и высказывали соответствующие просьбы. Вряд ли добронамеренный и законопослушный англичанин стал бы отвергать столь необременительную просьбу, тем более что она сопровождалась обещанием материального вознаграждения.
Среди агентов СИС, забрасываемых в СССР, оказывались и лица, поставлявшиеся английской разведке Народно-трудовым союзом.
НТС был создан в 1930 году в Белграде из числа русских белоэмигрантов и белогвардейцев для борьбы с Советским Союзом. Но после нападения Германии на СССР НТС перешел под контроль немецких спецслужб, служил фашистскому рейху верой и правдой.
Кто верховодил в НТС, когда Вторая мировая война уже близилась к концу и руководство этой антисоветской организации начало искать новых хозяев? Ответ долго искать не придется. В руководящем звене НТС (Поремский, Романов-Островский, Околович, Рар, Редлих, Артёмов) все были «повязаны» кровавыми преступлениями нацистов, были агентами гестапо или абвера. И все они немедленно перебежали на службу к англичанам (главным образом) и к американцам, завербовавшись в качестве агентов СИС и ЦРУ. НТС новых работодателей нашел и сумел убедить их в том, что у организации якобы есть обширная агентурная сеть в Советском Союзе. На эту приманку клюнула прежде всего английская разведка. Но дело вовсе не в интригах НТС и, конечно, не в мнимой доверчивости Интеллидженс сервис. Сикрет интеллидженс сервис заинтересовалась Народно-трудовым союзом не только потому, что у НТС могли оказаться полезные связи в Советском Союзе. Эту организацию можно было использовать для обработки перемещенных лиц, их последующей вербовки и засылки в СССР. Или, на худой конец, для того, чтобы убедить остаться на Западе и участвовать в акциях психологической войны.
Штаб-квартира НТС обосновалась в Париже, а ее «оперативный центр» (то есть группа по руководству агентурой) – во Франкфурте-на-Майне. В другом западногерманском городе, Бад-Хомбурге, располагалась база подготовки агентов. Для получения от СИС инструкций по организации разведывательной работы руководители НТС выезжали в Англию.
В первые послевоенные годы финансирование деятельности НТС осуществлялось Интеллидженс сервис совместно с ЦРУ. Однако очень скоро Лондону стала очевидна слабая эффективность оперативных мероприятий с участием НТС. Кое-кто в СИС подозревал, что НТС контролируется советской разведкой. И, не желая нести огромные расходы на содержание НТС при столь незначительной эффективности, англичане решили выйти из игры. В феврале 1956 года на совещании ЦРУ и СИС в Лондоне рассматривалась судьба НТС. Представители Интеллидженс сервис заявили, что их сотрудничество с НТС малоэффективно и не может быть продолжено. Вероятно, были и другие причины нежелания английской разведки продолжить в полном объеме контакт с НТС. В ЦРУ между тем не проявляли никакой щепетильности в широком использовании лиц, которые обоснованно считались военными преступниками и пособниками немцев в войне. Получив НТС в свою единоличную собственность, американская разведка «стряхнула пыль» с этой организации и «запустила ее на полный ход». Надо отметить, однако, что, сбагрив НТС своим американским партнерам, английская разведка вовсе не прекратила с ним связей. Дело Джералда Брука, к которому подключилась московская резидентура СИС, – живое тому свидетельство.
Преподаватель русского языка в Холборнском колледже Джералд Брук пользовался репутацией московского старожила. В соответствии с соглашением о культурном обмене между Великобританией и Советским Союзом он в начале 60-х годов проходил стажировку в Московском государственном университете. В апреле 1965 года он вновь готовился к поездке в Москву, на этот раз – во главе туристской группы из числа английских студентов, изучающих русский язык. Далее действительность тесно сплеталась с легендой – будто бы перед самым отъездом в СССР с Бруком установил контакт некий Георгий – агент СИС из НТС. Джералду Бруку посулили щедрое вознаграждение за выполнение заданий по идеологической диверсии и шпионажу. Бруку и его жене предстояло доставить в Москву пропагандистскую литературу, свыше 200 писем, адресованных советским гражданам, средства тайнописи и портативную типографию. Все это было замуровано в переплеты альбомов с видами Лондона и фотографиями западных кинозвезд, а также в двойное дно дорожной сумки. Помимо отправки корреспонденции, Бруку предстояло тайно встретиться с рядом советских людей и обсудить с ними возможности нелегального издания журнала, а также раздобыть кое-какие справочники и карты. Помочь Джералду Бруку в выполнении заданий разведки и НТС должен был второй секретарь посольства Великобритании в Москве Энтони Бишоп.
«Похождения» Джералда Брука в Москве были остановлены советской контрразведкой. Состоялся открытый судебный процесс, и Брук, признавший преступный характер содеянного, получил заслуженное наказание. Бишоп, как лицо, пользующееся дипломатическим иммунитетом, избежал уголовного преследования в Советском Союзе, но был объявлен персоной нон грата.
Следствие и суд, казалось бы, выявили «английский след» в деле Джералда Брука и причастность НТС к его действиям. И все-таки в деле Брука присутствует некий таинственный аспект. Во-первых, оставшаяся «за кадром» история с загадочным Георгием, будто бы ни с того ни с сего обратившимся к Бруку с нешуточной, по сути, просьбой. Во-вторых, как расценивать действия Интеллидженс сервис, незадолго до путешествия Джералда Брука в СССР сбагрившей НТС американцам? Не могла же английская разведка пойти на сознательный обман своего союзника и старшего партнера? Что-то не сходятся концы с концами. Несомненно, Брук – не случайный контакт, а давний агент разведки и эмиссар НТС. А если предположить, что ЦРУ, в действительности осуществлявшее операцию с Джералдом Бруком во взаимодействии с СИС, решило на этот раз спрятаться за спину англичан? Впрочем, не буду настаивать на этой версии.
Активная агентурная деятельность посольской резидентуры Сикрет интеллидженс сервис в Москве в послевоенное время началась, как признают и сами английские источники, с дела Пеньковского – двойного агента английской и американской разведки, которому в ЦРУ присвоили псевдоним Хироу (Герой), а в СИС обозначали условным именем Йога.
Впрочем, у Пеньковского в МИ-6 и ЦРУ были и другие псевдонимы, и один из них – Янг (Молодой). Разведки в целях конспирации часто меняют клички агентов. Даже в своем аппарате.
В 1961 году судьба подбросила английской разведке «подарок» в лице шпиона-«инициативника», сотрудника советской военной разведки, озлобленного на своих руководителей в ГРУ, на свою страну, на свой народ. Генеральный директор СИС Морис Олдфилд, активный участник событий, связанных с Пеньковским, позже скажет, что за такой «подарок» следует «благодарить небо».
Обстоятельства этой нашумевшей шпионской истории хорошо известны. Многим, кто следил за ней, наверное, памятны материалы открытого судебного процесса в Москве в 1963 году над Пеньковским и его «подельником», агентом Интеллидженс сервис Гревиллом Винном, британским коммерсантом, выполнявшим функции связника. Изрядную«популярность» делу придавали статьи в прессе и телевизионные передачи, многочисленные солидные публикации и «исследования» в нашей стране и особенно за рубежом. Скандальная история обрастала все новыми и новыми подробностями, порой совершенно фантастическими. Дело Пеньковского вызвало очередной всплеск психологической войны. Появились так называемые «Записки Пеньковского» – литературное детище ЦРУ и СИС.
