Читаем без скачивания Мир во мне. Исповедь туберкулезника - Ольга Клименко

Останній, що став вирішальним,

У долі чорний гумор не віднять,

Ти янголом для нас був маленьким,

Тепер з хмаринок будеш споглядать.

У серці нашім є маленькі двері,

У недрі памяті,

Де кожен з вас живе.

Тепер займай відведену тобі хатинку 

Ти з миром спочивай,

Ми ж будем в серці памятать…»

Память, это все, что можно для него сделать.

Больше нет слов.

***

Ночь была, мягко говоря, ужасной, сейчас состояние не лучше, еще и голова болит. Интересно, когда женщину можно считать алкоголиком? Самый раз вернуться к воспоминаниям.

Да, тогда я ушла, но то, что начертано судьбой ты обходи не обходи, а все равно сбудется, ну или как говорится, что очень сильно мне хочется. Он написал меньше чем через час, понятия не имею где взяв мой номер, ведь я то точно не давала. И мне стало тепло и легко. Одним смс он пришел в мою жизнь. Я не дам этому человеку вымышленного имени и в этой книге больше не вспомню. Не хочу. Это единственное сокровенное, что я хочу оставить только в своем сердце, возможно если бы я в принципе по жизни меньше рассказывала, то у меня бы получилось намного больше. Наши отношения сложные и мы не пара, но он мой человек. С ним комфортно и легко, возможно, потому как мне не нужно быть с ним кем-то, я просто могу быть девочкой, без сложного характера и тяжелого прошлого. Я принимаю его таким, как он есть, и люблю его сердце, хоть за его отношение ко мне я не редко плачу. Есть в моей жизни люди, которые многое бы хотели отдать просто за взаимность, но их я не выбираю. Почему? Не знаю, не всегда те, кто тебя любят, могут зацепить твое сердце. А здесь вроде как я бы многое отдала, но… Да уж, он явно и не подозревает насколько сильно я его люблю и как важен он для меня, но здесь я вверяю решение Богу. Хочу ли с ним семью? Однозначно – да. И детей, я очень хочу сына. Хочу однажды услышать, что я именно та, с кем он хотел бы просыпаться и в ком раствориться. Как бы ни сложилось, те эмоции, что он мне дарит, это счастье. Со мной или без меня, но пусть он тоже будет счастлив, и коль уж так сложится что нам идти порознь, то пусть небо даст ему любимую, которая также любила бы как я и тогда я отпущу. Жизнь научила меня отпускать. Люди не вещи и не принадлежат друг другу, любовь не обязана быть взаимной и счастливой, но должна быть искренней и настоящей. Каждый из нас заслуживает на счастье и вряд ли правильно включать эгоизм и обижаться за то, что не с тобой. Это сложно, но можно научиться ценить счастье здесь и сейчас. Ранее я говорила, что нужно уметь говорить человеку о том, что внутри, а сама трусиха боюсь, но я обязательно, наберусь смелости и все ему расскажу, позже, я просто думаю, что искренне боюсь услышать, что не любит. Иногда к человеку просто тянет. Этого не объяснить…

Тебе:

«Усе було – і сум, і самота.

І горе втрат, і дружба нефальшива.

А ця любов – як нитка золота,

Що й чорні дні життя мого прошила.»

(Л. Костенко)

Дякую.

P.S.: спустя два дня мы поругались, сильно поругались. Теперь только вопрос в гордости и времени. Больно? Не знаю, тупое чувство пустоты…

***

Таак. Из диспансера вышла, в жизнь не вернулась. Так как положенной государственной помощи у меня не было, стал вопрос «как жить»? Я более чем уверена, что для меня это был самый опасный период, в котором друзья реально сделали чудо во всех смыслах. Учитывая, что теперь я была «никем», само принятие решения о том, что я буду работать на кого-то, вводило меня в истерику. Сколько себя помню, я всегда работала и всегда могла заработать. Я знала, что не останусь голодной, я капец как бедности боюсь, и что? Пятна не заживали, так как я еще принимала лекарства, было лето и все из-за тех же лекарств, я мало выходила днем на улицу. Реакция от изониазида на жару просто повальная. Ты немощный. Лежать пластом – все на что способен. И так до тех пор, пока за окном не вечереет. Мои метания были гремучей смесью истерики, срыва, злости и беспомощности. Ты хочешь работать, но не сможешь, а когда смогу то нахер ты кому нужна пьющая таблетки, еще и гребанные пятна. Моя рвота была невыносима, реально кушать не хотелось, так как просто не было сил блевать. Знаете, когда ты чувствуешь изнеможение организма, что любой укол даже самой тонкой иглой насквозь пронзает болью, а ты и сопротивляться не в силах. Друзья звонили ежедневно, но говорить хотелось все реже, что я могла им сказать. Я сама себе была противна. Успокаивали и подбадривали как могли, но факт оставался фактом, я бесполезный груз сейчас, носящий в себе ведро негатива. Малая была стимулом и я старалась бороться, но мои нервы, наверное, понесли непоправимый ущерб, так как я сама себя не контролировала.

Вскоре я найду работу. Не связанную с ресторанами, но, тем не менее, хорошо оплачиваемую. Я долго буду вести внутреннюю борьбу о том, что же все-таки говорить на собеседовании. Правду или придумать историю. И все-таки мое сердце взяло верх. Я здорова, и люди заслуживают знать правду, ведь обмануть значит изначально предать их возможное доверие. Я расскажу как есть и про ресторан, и про две химиотерапии, и причины химии. Я боялась верить счастью что меня взяли. Понимаете, да, пусть я на предлагаемую зарплату не слезу с шеи помогающих мне, но это уже первый шаг. Мне нравилась семья, в которой я работала, мы с друзьями не отмечали, так как ждали пока пройду стажировку и уже точно получу ответ. Но я прошла! Я получила первые деньги, первые «мои» деньги за последние пол года, и мы будем праздновать. Будет вкусный ужин, я в очередной раз осознаю насколько я счастливая, мне есть с кем делить и горе и радость.

Позволить себе подарить надежду моя вредная привычка. Я проработаю несколько недель, до того как меня уволят. Причина? «Прости, но я рассказала мужу про туберкулез и он высказал категорическое – нет», я буду унизительно плакать, сидя на кухонном полу и твердить что так не честно! Ведь я была с вами честна, зачем вообще брали, я не заслужила… алкоголя дома нет, я выпила все с предыдущей истерикой, жаль, упиться бы и уснуть.

Я поеду к наблюдающему меня фтизиатру, она не была моим лечащим врачом, только наблюдала после выписки. Объяснив ситуацию, попрошу дать мне справку о том, что «я принимаю лекарства и не опасна», меня от самой формулировки уже трусит. Я буду с малой, так как после мы планировали ехать гулять. Малая привыкла к маске, она не понимает, что за болезнь и знает, что маска нужна для ее защиты. Стою я такая в кабинете, принцесса тулится к ногам, я спокойна, так как уверена что с такой справкой шансов устроится на роботу больше, а врач мне такая: «какая справка? Вы с ума сошли! Вы – Туберкулезник и ни о какой работе речи быть не может»! Ах ты ж… я попросила малую подождать в коридоре. Как я шипела! Какое ты имеешь право называть меня так? Это первое. А второе, может тогда расскажешь мне как мне жить с ребенком? Ты – безразличная амёба в белом халате, знаешь куда иди со своей клятвой Гиппократу, и четко объяснила маршрут по которому идти. Возможно, вы подумаете, что такую справку просто не могли дать, я получу ее у другого фтизиатра и без каких либо нервов. Почему так? Одна специальность, одинаковые халаты, но настолько разное отношение к работе? Не понимаю.

В страшное время живем, в который раз в этом убеждаюсь. Долго, долго я не могла решиться на новые поиски работы, и в моей затяжной депрессии у меня снова было плечо поддержки. Меня не торопили, не напрягали. Мне подарили возможность восстановиться не физически, мне подарили возможность окрепнуть морально, адаптироваться что ли. Я вам честно скажу, таких случаев как мой реально мало, наверное, Бог знал больше меня и я для чего-то должна была пройти это все, хотя будучи ослеплена обидой я просто не в силах была ни принять, ни понять. Я, живущая правильно и делая много хорошего, реально не понимала, чем заслужила. Больно и сложно. Кто-то решит, что дурра, меня обеспечивают, а я еще и жалуюсь. А на самом деле беспомощность это унизительно, потому как к тебе и отношение с сочувствием и жалостью. А жалким быть не велико богатство.

О прощении с разницей в 10 лет.

Я помню свою обиду на отца. Сейчас, оглядываясь на себя ту, понимаю, что была ребенком и что дитю мозги тридцатилетней не вставишь, но сейчас я признаю, что ничего не понимала ни в человеческих отношениях, ни в прощении в том числе. Моя история с отцом – это всплеск эмоций, лавина чувств, упрямство, желание быть услышанной. Моя история это протест, но к обиде и прощению, к сожалению, не имеет никакого отношения. Я эмоциональный человек, вспыльчивый, живой. Материальное не для меня, только эмоции имеют власть над моим характером, жаль, что последние пять лет сделали меня просто серой. Выпиты все краски, истощена душа. Ровная и флегматичная.