Читаем без скачивания Умеют ли парни любить? - Макс Ярский

Липа глянула на меня немного смущенно.

– Пошли? – спросила она. – А ты на машине?

– Нет, я же тут неподалеку живу, пешком дошел.

– Тогда поедем на метро, – загадочно ответила она.

Я рассчитывал на первой встрече просто погулять по парку, посидеть в кафе, поболтать обо всем, но Липа хотела другого.

Мы вышли на «Нагатинской». Липа привела меня к панельной пятиэтажке и с гордостью сообщила, что на вырученные от продажи косы деньги сняла отдельную квартиру. Я глянул на обшарпанный дом и промолчал. Видимо, для девушки сам факт, что она самостоятельно сняла жилье, был значительным. Липа набрала код домофона и важно пригласила меня войти. Подъезд соответствовал внешнему виду дома. Запах кошачьей мочи, затхлого, редко моющегося помещения, грязные лестницы, мутные стекла, на подоконниках банки от кофе, полные окурков. Но Липа будто ничего этого не видела. Она поднялась на последний этаж и открыла дверь квартиры. Это была стандартная для хрущевок однушка: маленькая, с низкими потолками. Хозяйская мебель вполне в стиле: старый продавленный диван, застеленный цветастым покрывалом, большой громоздкий платяной шкаф в углу, кресло на тонких ножках из шестидесятых годов, на полу полосатый палас. Новым был лишь плазменный телевизор и компьютерный столик у окна. Но меня приятно удивила чистота. Букет осенних хризантем, стоящий на низком журнальном столике, придавал уют.

– Присаживайся, – тоном радушной хозяйки предложила Липа. – Я сейчас заварю свежий чай. Ты какой предпочитаешь? Черный? Зеленый? Или, может, вина?

– Я по убеждениям стрейтэйджер, – сообщил я.

Липа смешно вздернула брови, на ее лице ясно читалось сильное удивление.

– Это что… какая-то секта? – сделала она странный вывод.

Я рассмеялся.

– Не забивай себе голову! Считай, что я приверженец здорового образа жизни! – ответил я и сел на диван. Он громко заскрипел подо мной. – Не курю и не употребляю ничего спиртного, даже пива!

– Да? – обрадовалась она. – Это круто! А то какое-то слово незнакомое ты произнес.

– Если будет интересно, то в Сети найдешь об этом движении, – сказал я. – Но надо было мне хотя бы торт купить!

– Не надо, – весело ответила она. – Я заранее купила. Я быстро! Можешь пока руки вымыть.

«Заранее купила? – подумал я, глядя на себя в зеркало, висящее над раковиной. – Липа, значит, сразу планировала, что приведет меня к себе».

И я начал волноваться. Вымыл руки, машинально пригладил торчащую челку. Полотенце, висящее сбоку зеркала, выглядело новым. Да и ванная была отдраена так, что старый голубой кафель сиял. И это радовало. По крайней мере, Липа была чистюлей.

Когда я вернулся в комнату, девушка уже постелила на столик белую льняную салфетку, поставила чайный сервиз. Торт «Птичье молоко» был порезан и выложен на блюдо.

– С детства мой любимый тортик, – сообщила Липа и положила мне кусок на тарелочку. – А ты как?

– К сладкому, вообще-то, равнодушен. Но этот торт приятный и легкий. Спасибо!

Липа глотнула чай и глянула на меня с непонятным выражением.

– А я думала, что все парни любят сладкое, – тихо сказала она и придвинулась ко мне.

Я не монах. Если девушка так откровенно настаивает, к тому же она мне симпатична, то почему бы и нет?

Одна цитата

«Путь сердца – самый главный и постоянный путь в жизни, это путь природы, истины и настоящего понимания». Аджан Чаа

После нашего первого свидания, закончившегося так неожиданно для меня, мы начали встречаться с Липой постоянно. Она была странной девушкой – наивность и какая-то детская чистота сочетались в ней со страстностью и открытостью. Липа не стеснялась заявлять о своих желаниях, но иногда это вызывало недоумение. Я не привык строить отношения только на физическом влечении, а у нас все выглядело именно так. Я не признавался в любви ни разу, к тому же даже и влюблен не был. Мне было просто, как это ни стыдно признать, удобно с ней. Липа нравилась мне своей чистоплотностью, безыскусственностью и простотой. Она не «выясняла отношения», а без особых затей брала то, что требовала ее природа. Через полмесяца наших свиданий я начал понимать, что Липа сама по себе такая и делает то, что считает для себя нужным.

Жизнь она видела уже заранее «разложенную по полочкам». Из ее рассуждений следовало, что после школы все обязательно должны стремиться поступить в институт, потому что «так положено». После института необходимо немедленно выходить на работу и неважно, нравится она тебе или нет. Главное – ты работаешь, «как все», пятидневку, а затем два выходных проводишь тоже, «как все»: летом – дача, зимой – тусовки или по гостям. Замуж нужно выходить сразу, как только тебе предложат, и быстрее рожать детей. Липа не раз озвучивала свои установки, но я понимал, что это результат воспитания, и в принципе ничего плохого в них не видел. Только вот вопрос с замужеством вызвал у меня возражения. Получалось, что девушка была готова выйти за любого, кто предложит ей руку и сердце. Я не выдержал и спросил: «А как же любовь?» И оказалось, что Липа вообще в нее не верит. Она охотно мне объяснила, что это, во-первых, чисто «химия чувств» и уже на этой основе возникает привязанность, во-вторых, схожесть интересов и устремлений, в-третьих, общие цели. По ее мнению, эти три составляющие вполне обеспечивают долгий и удачный брак. Но у меня были несколько другие представления о любви между мужчиной и женщиной. И когда я начал развивать тему и говорить, что это чувство настолько возвышенное, что его поэты воспевают веками, музыканты пишут великие произведения, а художники рисуют своих возлюбленных и этим обеспечивают им бессмертие, Липа лишь снисходительно улыбнулась. А затем заявила, что я хоть и старше ее на год, но иногда кажусь ей ребенком, совсем не знаю настоящей жизни «за обеспеченными мамой-папой», к тому же я «неисправимый романтик». Спорить я даже не начинал. С Липой приятно было проводить время вполне определенным образом, и пока меня это устраивало. А когда через месяц наших так называемых отношений она попросила помочь ей платить за квартиру, я не удивился. Это было вполне в ее стиле. И я стал помогать ей материально. Предлагала Липа и совместное проживание, но я отказался. Окончательно переехать в эту маленькую квартиру и жить с девушкой, которую я не люблю? Я не видел смысла.

Так продолжалось до конца октября. Я начал привыкать к Липе, часто после универа сразу ехал к ней, тем более она выдала мне запасной комплект ключей. Если она возвращалась раньше меня, то на столе ждал горячий обед или ужин. Поначалу мы много гуляли, ходили на выставки, в клубы. Я познакомил девушку со своими друзьями. Стася деликатно промолчала, а вот Даня, когда мы остались наедине, высказался от души:

– Где ты откопал эту гениальную в своей простоте Липу? – спросил он. – Одно имя чего стоит! Она, конечно, миленькая девчушка, но Макс! Вы совсем не монтируетесь! Неужели ты сам не понимаешь? И никогда не поверю, что ты влюбился! Уж кто-кто, а я тебя знаю как свои пять пальцев!

– Не влюбился! – ответил я. – А Липа очень хорошая. Она такая спокойная, уравновешенная и точно знает, чего хочет от жизни!

– Замуж она хочет! – уверенно произнес он. – Смотри, подцепит тебя и сам не заметишь! Привычка – это еще те цепи!

– Дань! Не фантазируй! Об этом и речи нет! Мы приятно проводим с ней время, никаких признаний не было, клятвами в «любви до гроба» мы не обменивались и никаких планов на будущее ни разу не строили. И ничего ей от меня не нужно, тем более замужество!

– Кто за квартиру платит? – прямо спросил Даня.

– За первый месяц заплатила Липа, а потом хозяйка попросила деньги вперед до Нового года. У Липы не было, она ведь на дневном и пока нигде не подрабатывает. Конечно, я заплатил. Но ничего в этом такого нет!

– Еда, развлечения, вещички, подарочки – тоже ты, – констатировал Даня. – Получается, ты уже типа муж. Как-то мне все это не нравится! Будто ты попал в какое-то бытовое… болото. Макс, честно, а тебе с ней не скучно?

– Не скучно, – ответил я, но покривил душой.

На самом деле я иногда начинал раздражаться от монотонности и повторения текущих событий: универ, затем к Липе, там делал домашку, она готовила ужин, затем мы ели, смотрели телевизор и ложились спать. Иногда мне казалось, что мы женаты с десяток лет. Часто мы, оставаясь наедине, молчали, как будто и обсудить уже нечего было. Но Липа выглядела всем довольной, наверняка такой уклад был ей привычен и она находилась в «зоне комфорта».

Двадцать девятого октября – это суббота – у ее подруги Киры был день рождения, и она собирала компанию у себя в Балашихе. Пригласили и нас. Если честно, я согласился с неохотой. Хотелось провести выходные с Даней и Стасей. Но Липа, когда мы в пятницу вечером обсуждали это приглашение, обиженно надула губы и впервые за все время нашего знакомства выказала недовольство.