Земляков прыгнул к проезду — со двора как раз выезжал джип «Ниссан». Серебристый, вместительный. То, что надо.
— Стой! В больницу подбрось. Раненые!
Молодой мужчина в темных очках бросил настороженный взгляд на лежащие на чахлой травке тела:
— Да ладно, какие раненые? Пацроты-рэконструкторы? Добухались? В МЧС и «Скорую» обращаться религия не позволяет? Или у полиции вопросы возникнут?
— Не тупи. Армия мы. Минеры. Тут до больницы два шага…
— Вот и ползите, вояки лапотные. Технику безопасности нужно соблюдать. Я-то здесь при чем, а? Засрете всё, а у меня сиденья светлые. И так на вас, дармоедов, ворюг-распильщиков, налоги аккуратно плачу. Ну-ка, отойди…
— Ты! Сука! — зарычал Женька.
Чуть слышно зашелестел стеклоподъемник, поползло вверх стекло…
Земляков втиснул локоть в щель — заскрипела иллюзорная защита законопослушного автовладельца.
— Быдло поганое! — заорал водитель. — Что делаешь, урод! Портянка вонючая! Я же тебя… — Он сдернул темные очки, швырнул на торпеду, сунул руку под сиденье… Через секунду выскочил из машины — в приподнятой руке роскошно сиял никелированный ствол, щелкнул напоказ передернутый затвор…
Земляков молча бросился животом на капот, перекатился — каблуки оставили следы на полированном металлике…
— Да ты… — задохнулся в праведном негодовании честный налогоплательщик.
Ствол резинострела опускался в лицо ободранного, пусть фальшивого, но все же почти настоящего младшего лейтенанта Красной Армии. Мля, в игрушки играем?!
Ладонь поверх затвора — увести оружие в сторону…
…Налогоплательщик поджарый, тренированный: теннис-фитнес, а может, и ушу какое-нибудь, просветляющее и духовно-очищающее. Философская патина древних боевых искусств, полированное серебро джипов, никель пистолетов — в роскошные, истинно сытые времена живем…
Женька не соответствовал. Из другого времени выпал. Посему сражаться за дорогую бабахающую игрушку не собирался. Выпустил стрелялку, перехватил оппонента за загорелую шею. Праведный налогоплательщик и взвизгнуть не успел — врезался лбом в боковое стекло. Взвыл уже изнутри дорогого салона — осыпь крошек стекла, разлетевшегося по натуральной коже бежевых сидений, смотрелась шикарно…
— За руль, чмо! — прохрипел Земляков.
Водитель визжал и топал ногами — Женька осознал, что зря секунды терял: куда за руль с такой-то истерикой?
— Эй, уважаемые, проблемы? Проехать-то разрешается?
В задницу «Ниссану» пристроилась пытающаяся вырулить со двора «четверка» — на багажнике стремянка и связка каких-то профилей — видимо, с заказа катят установщики шкафов-кухонь или еще чего жизненно необходимого в напряженной столичной жизни. Из «четверки» выглядывал встревоженный водитель.
— Уважаемый, раненые у меня, — прохрипел Женька. — До Градской подбрось. Кровопотеря…
Мастер — уже лысоватый, в свое время наверняка отслуживший, вроде бы и не колебался:
— Грузим. Только я мимо этого вездехода не протиснусь.
— Второй выезд есть. Задом сдадим. — Женька кинулся к раненым…
Сначала командира — он массивнее…
Коваленко вроде уже не дышал — волокся бессильно, вместо центнера уже все два в обмякшем капитане, — Женька закряхтел.
— Давай-давай. — Водитель «четверки» подхватил раненого под руки. — Господи, кровищи-то!
— Подорвались мы. Я тебе за салон лично возмещу…
— Не дури. Их поживей в больничку надо…
Длинные ноги Коваленко не вмещались. Мастер, ругаясь, спихивал с сиденья ящики с инструментом. Капитана уложили головой на кофр макитовского перфоратора. Вернулись к Незнамову — раненый еще был в сознании. Подхватили — простонал, морщась:
— Не дрова ведь, маму вашу… Карман…
— Сейчас-сейчас! — успокаивал Женька.
Налогоплательщик уже извлек разбитую репу из двери, топтался, поскуливая и перекладывая дорогой резинострел из руки в руку. Неловко зашарил по карманам, разыскивая мобильный. Водитель «четверки» покосился на пистолет:
— В спину-то не пальнет?
— В жопу он себе пальнет, — злобно пообещал Женька и выругался.
Загрузили Незнамова, тот болезненно вздрагивал.
— Потерпи, здесь до госпиталя ровно две минуты, — бормотал Земляков.
— Дотяну. Жека, карман у меня… — кривился Незнамов.
Бредит. Земляков запрыгнул на переднее сиденье:
— Сдавай назад. Там шлагбаум. Я открою.
«Четверка» взвизгнула, дернула назад. Лежащий на инструментах, между сиденьем и массивным командиром, Незнамов застонал.
— Сейчас проскочим, — скрипнул зубами Женька.
Со шлагбаумом повезло — то ли с пункта видеонаблюдения заметили и среагировали, то ли удача начала поворачиваться к «Рогозу» лучезарным фейсом, — проскочили под поднимающейся полосатой балкой, повернули к проспекту…
— Дальше-то? — обеспокоенно крикнул водила. — Сквозь поток не пробьемся.
Женька и сам понимал: до больницы действительно две минуты езды, но прорваться на дальние, ведущие к центру полосы движения нереально. Это Москва: тут костьми лягут, но аварийную, «Скорую», пожарную или еще какую возмутительную мигалку не пропустят. Вдруг в ней депутат хитроумный? Известное дело, чинуши так и норовят с сиреной проскочить.
Рядом больница, два-три дома всего…
— По тротуару давай. Прорвемся.
— Да у меня права… — Водитель предположил, что сделают с его правами, но повернул. «Четверка», гремя стремянкой, вывернула на тротуар. Оторопевший велосипедист, мирно кативший по пешеходной зоне, вильнул к старинным воротам Академии наук, не удержался, упал…
— Парка им мало, спортсменам, — обозлился на безвинного велосипедиста водила.
Женька схватил лежащий у сиденья мобильный:
— Извини, я коротко.
— Чего уж там… — Водила засигналил — пара прохожих шарахнулась с дороги, и «четверка» прибавила ходу.
— Дежурный, я — вэчэ тридцатьдевятьсорокпять. Два «трехсотых». Двигаюсь по Ленинскому в сторону центра.
— Понял. Сейчас светофоры…
— Хрен с ними, мы по тротуару. Приемное Градской предупреди, — проорал Женька, пытаясь перекричать истошно сигналящую «четверку», и принялся набирать Отдел.
— Что, МЧС так оперативно реагирует? — удивился водила, на миг переставая сигналить, — тротуар расчистился далеко впереди — опытные москвичи на чрезвычайное происшествие реагировали с должной готовностью. Прижимались к стене и орали вслед — младшего сержанта Землякова, даже в его взвинченном состоянии, несколько покоробило четко сформулированное предположение миловидной блондинки о сексуальной ориентации оборзевших нарушителей.
— Ситуационный центр ФСПП так реагирует, — машинально пояснил Женька водиле, тут мобильный, наконец, соединился с Отделом, и Земляков успел сказать о ситуации. Дежурный что-то ответил, но слушать было некогда — заблаговременно поднимался шлагбаум на въезде в больницу. Женька принялся судорожно вспоминать, где в немаленькой Градской расположено приемное отделение, но выскочивший на тротуар охранник в черной чоповской форме уже усиленно махал рукой, указывая куда ехать…
— Ждут, — удивился водитель…
Действительно, ждали. Целая бригада в медицинско-салатовой униформе встречала на пандусе: каталки готовы, выгрузили мигом.
— …Что за балахоны?
— От ФСПП… по новой схеме…
Потом Женька рассказывал внимательному врачу, вооруженному большим навороченным планшетом, об обстоятельствах ранения — парень минно-взрывному характеру травм не особо удивился, имена-фамилии, группу крови и прочее раненых здесь уже знали…
Потом как-то разом все кончилось. Женька сел на изящную лавочку, в руках был одноразовый стаканчик. Не очень понятно, откуда взялся — запах слегка спиртосодержащий, но мерзостный. Ну его в задницу, возвращаться же сейчас. Подавит фармацевтика остатки умственных способностей, вообще неизвестно где очутишься.
На миг ужаснула сильно запоздавшая мысль — а если бы мама мимо школы проходила?! Она же любит Нескучным пройтись. И тут сын в лохмотьях, с гулей на глазу, кровища, раненые… Или, не дай бог, Иришка…
— Сидишь? — с пандуса спрыгнул капитан Филиков. — Молодец.
— Вы уже оттуда? — удивился Женька.
— Через проходную ввалились. Мы ваш финиш засекли, но тут же коллапс вечно транспортный. Едва прорвались, пришлось на хвост к фээспэшникам падать. У вас-то что? Э, ты, Женька, сначала давай к врачу. С глазом что?
В заплывшее око что-то закапали, допросили насчет спины, потребовали идти на рентген — пришлось пообещать, что чуть позже.
Женька удрал из приемного на свободу к офицерам Отдела. У пандуса было людно. Вокруг мелькали люди в форме ФСПП, пророкотал вертолет с той же новенькой эмблемой, ловко сел на крышу…
