Читаем без скачивания Небесный лабиринт. Искушение - Мейв Бинчи

— В твоей школе тоже так было?

— Что? — Он засмеялся. — Да, было. Послушай, скоро начнутся каникулы. Полсеместра уже прошло, а Рождество настанет так быстро, что ты и глазом моргнуть не успеешь. — Саймон широко улыбнулся.

— Неужели у нас нет других родственников? Они разрешают приезжать только родственникам.

— Здесь нет. Сама знаешь.

У них имелись двоюродные братья и сестры в Англии и Северной Ирландии. Но Саймон, Хитер и их старый дедушка были последними из Уэстуордов, живших в большом поместье Уэстлендс.

Об этом не говорили, но, похоже, Небеса услышали отчаянный крик безумного Джека Мэлоуна, просившего, чтобы кое-кто из членов этой семьи не дожил до старости. Уэстуордов осталось на свете совсем мало.

— Вчера я видел твою подругу Бенни. Наверное, она уже сказала тебе об этом? — спросил Эйдан Линч, сидя на кухне Кит Хегарти и терпеливо дожидаясь, когда Ева закончит мыть посуду.

— Если ты, Эйнштейн, возьмешь кухонное полотенце, мы освободимся быстрее, — ответила Ева.

— Так что, не сказала?

— Как ни странно, нет. Хочешь верь, хочешь не верь, но день прошел, а лесные тамтамы о твоих передвижениях не сообщали.

— Я был уверен, что скажет. В конце концов, она не каждый день бывает в «Дельфине».

— Бенни была в «Дельфине»?

— И я. Я тоже. Не забудь обо мне.

— Это нелегко, — признала Ева.

— Наверное, она не хотела меня выдавать.

Но Еву интересовали не столько похождения Эйдана, сколько то, что Бенни делала в «Дельфине».

— Она что-нибудь ела?

— Как лошадь. Мела все подряд, — ответил Эйдан.

— Я не знала, что ты знакома с Джеком Фоли, — на следующий день сказала Розмари Бенни.

— Не очень близко.

— Но достаточно, чтобы он приехал к вам в Нокглен пить чай.

— Он был в Нокглене проездом. Его отцу нужно было с кем-то увидеться.

Но Розмари это не удовлетворило.

— Значит, в вашем городе живут их старые друзья?

— Нет. Отличный был ленч, правда?

— Да. Правда, Эйдан Линч — настоящий балбес.

— Да нет, он ничего. Время от времени Эйдан водит в кино мою подругу, и она говорит, что с ним весело.

Розмари Райан это не убедило.

— От Шона и Кармел меня тошнит. Вечно они сюсюкают друг с другом.

— По-моему, они очень хорошо ладят. — Глаза Бенни смеялись. Она знала, что следующим объектом критики станет Шейла.

— Ты раньше знала эту Шейлу с юридического?

— Нет. — Лицо Бенни было невинным. — Кажется, она хорошо учится. Думаю, ее все любят.

Недовольная Розмари вернулась к своим конспектам. Бенни заметила, что она время от времени грызет плитку «Фрут-энд-Нут». Сладкое позволяет успокоиться. Бенни это было слишком хорошо известно.

В пятницу вечером Брайан Махон пришел домой пьяный вдребезги. До Нэн доносились только отголоски. Она заперла дверь и включила радио, чтобы не слышать слов. Она знала, что ее мать не шлюха. Это знали Пол и Нейси. И сам отец, когда был трезв. Но когда он напивался, то орал во все горло, что она не просто шлюха, но фригидная шлюха; чем скорее люди это поймут, тем лучше. Кроме того, Нэн знала, что мать никогда не уйдет из дома и предпочтет выслушивать оскорбления, хотя они сыплются на нее все чаще.

— Это тебя, Ева, — сказал один из квартирантов Кит, сняв трубку в субботу утром.

— Отлично. — Ева надеялась, что это Бенни. Может быть, ей удастся приехать в Нокглен на автобусе, который отправляется во время ленча. Кит сказала, что в этот уик-энд помощь Евы ей не понадобится.

Но это была не Бенни, а Нэн.

— Можно пригласить тебя на прогулку?

— Да, это было бы неплохо. Мы можем встретиться у тебя и погулять в твоем районе. Я его плохо знаю.

— Нет! — резко ответила Нэн, но затем ее голос смягчился. — Твой район намного лучше. Можно сходить на мол. Я сама за тобой зайду.

— Ладно.

Ева почувствовала приступ досады. Она предпочла бы, чтобы Бенни встретила ее у автобуса.

Через пять минут позвонила Бенни. Но было уже слишком поздно.

— Ты не можешь позвонить Нэн и сказать ей, что едешь домой?

— Не могу. У меня нет номера ее телефона. А у тебя?

— Нет. — Бенни слишком надеялась на приезд Евы.

— Ты не сказала мне, что была в «Дельфине», — с вызовом произнесла Ева.

— Именно об этом я и собиралась тебе рассказать.

— Ты действительно хотела вырезать у Эйдана печенку?

— Ну, должна же я была что-то говорить.

— Почему?

— От меня этого ждали.

— Конечно, такого они не ждали, — сказала Ева. — Но, похоже, им понравилось. Говорят, ты снова стала есть?

— О да. Патси печет хлеб с черной смородиной. Не чувствуешь запах?

На Нэн были белая вязаная юбка и темно-зеленый жакет. Когда она вошла, мальчики-квартиранты уставились на нее во все глаза.

Кит Хегарти тоже смотрела на нее с интересом. Потому что девушка действительно была ослепительно красива. Но главным образом потому что она прекрасно владела собой. Она говорила не повышая голоса, словно знала, что ее будут слушать в любом случае.

Нэн прошла в спальню Евы, и Кит услышала, как она ахнула от восхищения.

— С видом на море! О боже, Ева, какая ты счастливая!

Кит с привычной болью от потери услышала, как Ева объяснила:

— Эта комната принадлежала Фрэнку Хегарти. Я хотела оставить здесь какие-нибудь его вещи, но Кит не позволила.

— Что ты наденешь? — спросила Нэн.

— Зачем? Это же всего-навсего прогулка по молу, — возразила Ева.

— Какая разница, где гулять? Нужно всегда выглядеть нарядно.

Кит Хегарти услышала, как Ева тяжело вздохнула, закрыла дверь и стала надевать красный блейзер и красную клетчатую юбку, которые действительно шли ей и хорошо сочетались с ее темными глазами и волосами.

В глубине души Кит была согласна с Евой. Это действительно всего-навсего прогулка по молу. Но Нэн считала ее появлением на людях. Наверное, так она вела себя всегда.

Они неторопливо гуляли, окруженные толпой дублинцев, совершавших моцион после обильного ленча или решивших немного развлечь детей, тещ и свекровей.

— Посмотри-ка на этих девчушек, — внезапно сказала Нэн, показав на школьниц, гулявших под присмотром двух хорошо одетых учительниц.

— А что в них особенного? — спросила Ева.

— Одна из них машет тебе рукой.

Ева подняла взгляд. Действительно, какая-то малышка в синей форме подавала ей знаки.

— Ева, привет, Ева! — Она прикрывала рот рукой, чтобы не услышали учительницы.

— Кто это? — спросила Нэн.

— Понятия не имею, — с недоумением ответила Ева. У девочки в школьном берете были круглое лицо, нос картошкой и веснушки. Затем Ева увидела две косички в форме ручек кувшина, и тут ее осенило.

Это была Хитер Уэстуорд, младшая сестра Саймона.

— Ох, привет… — неловко сказала Ева, не испытывавшая никакой радости от этой встречи.

— Ты живешь здесь неподалеку? — прошептала девочка.

— А что? — осторожно спросила Ева.

— Может быть, ты как-нибудь придешь и заберешь меня из школы? Хотя бы ненадолго?

Ева захлопала глазами.

— Забрать? Куда? Зачем?

— Куда-нибудь. Я не буду причинять хлопот.

— А почему я?

— Нас отпускают из школы только с родственниками. Ты же моя кузина. Пожалуйста.

— Не могу. Это невозможно.

— Возможно. Если ты позвонишь в школу и скажешь, что ты моя кузина.

— А как же твой брат?

— Он никогда не приезжает. Слишком занят дома. Пытается свести концы с концами.

— А другие родственники?

— У меня их нет.

Группа, которая задержалась, чтобы посмотреть на почтовый пароход, пришвартованный у пристани, пришла в движение. Учительницы погнали детей дальше.

— Пожалуйста! — взмолилась Хитер Уэстуорд.

Ева молча стояла и смотрела им вслед.

— Ну? — спросила ее Нэн.

— Думаю, придется, — ответила Ева.

— Не сомневаюсь.

— Она всего-навсего ребенок. Нельзя разочаровывать ребенка, — ощетинилась Ева.

— Тем более что это было бы глупо. Ты должна быть практичной.

— Практичной?

— Ну, если ты станешь подругой Хитер, они будут просто обязаны пригласить тебя в Большой Дом. Не забывай, они окажутся у тебя в долгу. Тебе больше не придется ходить туда с протянутой рукой.

— Я вообще туда больше не пойду. Тем более с протянутой рукой.

— Еще как пойдешь, — решительно ответила Нэн Махон. — Мало того, возьмешь меня с собой.

Глава девятая

Приезд племянницы Клодах вызывал у Пегги Пайн смешанные чувства. Эта девушка носила очень короткие юбки, была слишком громогласной и уверенной в себе. Она два года проработала в дублинских магазинах верхней одежды, одно лето провела в Лондоне и считала себя высшим авторитетом в области моды и вкусов женской половины человечества.