Читаем без скачивания Ценный подарок (сборник) - Евгений Мин

— Хватит! — тихо, но решительно сказал он.

— Как это хватит? — громыхнула жена во всю силу своего звучного голоса. — Я прошу тебя зайти в книжный магазин и посмотреть, какие там есть редкие книги. Ты же любишь книги и знаешь, что книги сейчас престиж.

— Не пойду! — упрямо сказал директор.

— Пойдешь! — загремела жена и слышно было, как она топнула ногой, которую он все еще называл ножкой.

Спор разрастался и чуть было не достиг грани развода.

На следующий день директор пошел в книжный магазин. Он бродил вдоль полок и скоро убедился, что нет ни одной редкой и ни одной интересной книги, зато было много никому не нужных скучных книг, которые издали, очевидно, потому, что был избыток бумаги.

Окончив осмотр, директор направился к выходу и тут увидел, что в магазин входит его преследователь. Безотчетная ярость охватила директора, он схватил с полки толстую книгу, хотел ударить по круглой лысой голове, но вовремя опомнился и, все еще держа в руках книгу, побежал к выходу. Его остановил контролер и, прочтя нотацию, попросил заплатить за книгу, которая ему была совсем не нужна.

В эту ночь жена не звонила. Он лежал в кровати и мучительно думал: «Кто этот тип, который таскается за мной? Кажется, он немного похож на младшего брата девушки, в которую я был влюблен тысячу лет тому назад, но ведь она не согласилась выйти за меня замуж и стала женой капитана дальнего плавания. Ерунда! Может быть, это кто-то из банды лодырей и пьяниц, которую я выгнал незадолго перед уходом с завода. Нет, им незачем мстить мне. Лодыри и пьяницы легко найдут себе место на другом предприятии, почему-то без них нигде не могут обойтись. Кто он? Сыщик, но у нас, слава богу, не США и нет ФБР. Но все-таки почему он появляется в тех магазинах, где я? Загадка».

На следующий день директор осматривал волочильный цех. Все радовало его сердце: новая совершенная техника, о которой он только мечтал на старом заводе, молодой энергичный мастер, сталевары-прокатчики, трудившиеся весело и дружно.

И вдруг на одном из потоков он увидел маленького человека с черными влажными глазами. Это было так неожиданно, что у директора перехватило дыханье и он сипло спросил начальника:

— Скажите, кто это такой?

— Это? Кринкин Семен Семеныч, бригадир, отличный работник, а человек забавный.

— Забавный? — переспросил директор. — Будьте добры, пришлите этого забавника сегодня ко мне в шестнадцать ноль-ноль.

— Ясно, — сказал начальник, хотя и не понял, почему рассердился директор и зачем ему понадобился Кринкин, да еще так скоро.

В шестнадцать ноль-ноль в кабинет директора вошла секретарша.

— Дмитрий Павлович, к вам Кринкин.

— Какой Кринкин?

— Бригадир из волочильного, лысый такой, черноглазый.

— А, — зловеще улыбнулся директор, — Кринкин! Давайте его сюда!

— Там еще представитель райисполкома.

— Подождет. Кринкина сюда!

Когда Кринкин вошел в кабинет, директор жестом указал ему на кресло против себя. Кринкин сел уверенно и влажными черными глазами рассматривал директора.

— Послушайте, Кринкин, — сказал директор ледяным тоном, — вы догадываетесь, зачем я вас позвал?

— Понятия не имею, — улыбнулся Кринкин. — Может, по производственному вопросу, только у нас все в порядке, мы на первом месте.

Директор сорвался:

— По производственному вопросу!.. Что это вы из себя девицу строите?.. Зачем вы мне след в след ходите? Я в продуктовый магазин — вы там, я ткань выбираю — вы тут же. Я в книжный — и вы. Почему вы за мной следите?.. Кто вас научил?.. Зачем вам нужно?

Директор, потеряв контроль над собой, кричал так, что в приемной представитель райисполкома с неодобрением смотрел на секретаршу, а она, как всякая тренированная секретарша, делала вид, что в кабинете ничего не происходит.

Наконец директор умолк, выпил стакан воды и устало сказал Кринкину:

— Извините, я погорячился. Но все-таки, как вы объясните свое поведение?

— Простите, Дмитрий Павлович, но это вы все зря. Я, можно сказать, никаких подлостей не преследовал, а просто все так получалось. Я живу в том же доме, где вы временно проживаете. Квартира приличная, однокомнатная, нам троим, жене, сыну и мне, хватает. Жена у меня женщина серьезная, каждый вечер гонит меня погулять, а ей одновременно нужно женской уборкой заняться. Она у меня не в меру чистоплотная. Ну вот, направился я гулять, вижу — вы шествуете. Думаю, куда же новый директор шагает, чем он вечером после работы занимается, поскольку у него все семейство на прежнем месте живет, вот я…

— Хорошо, — перебил его директор, — допустим, что это так. Но почему вы оказались рядом со мной и в магазине тканей, и в книжном?

— Я вам честно скажу, — застеснялся Кринкин, — по дурости своей, по глупому любопытству, меня за это жена ругает. Думаю, интересно бы узнать, какой вкус у директора и какие книги он предпочитает. А за вами следить, товарищ директор, мне ни к чему. Если вы недовольны мной, так я могу и по собственному желанию…

— Ну, что вы, не сочиняйте, — строго сказал директор, которому вовсе не хотелось терять отличного работника. — Хорошо, я верю вам, только я вас очень прошу, не ходите за мной по пятам, мне это неприятно.

— Слушаюсь, — сказал Кринкин.

Потом еще несколько раз директор выполнял семейные указания своей крошки. Он посещал магазин кожгалантереи, аптеки, но никогда не встречал Кринкина и часто размышлял:

«Вот, всем что-нибудь нужно от меня: главку перевыполнения плана, внедрения новой технологии, исполкому — посылку рабочих на позднюю уборку ранних овощей, заводскому комитету — постройку яслей и нового детского сада, и одному лишь Кринкину не нужно было ничего от меня. Я не мог поверить в это. Почему? Что же это — сила привычки в том, что я существую для того, чтобы от меня требовали? Анекдот какой-то? Нет, не анекдот».

Бесподобный Варенцов

Говорят, что еще в младенчестве стали проявляться будущие черты этой сложной натуры. Дольше, чем обычные дети, сосал он грудь матери и вдруг укусил ее первым прорезавшимся зубом. Мать вскрикнула, а он засмеялся невинным смехом так, словно доставил матушке удовольствие, и тотчас же, опомнившись, заревел.

— Не плачь, миленький, успокойся, солнышко мое, — утешала его родительница, а он плакал и плакал и еще раз куснул материнскую грудь.

В школе Котю Баренцева ставили в пример другим детям. Аккуратно одетый, с чисто вымытыми ушами, он сидел на первой парте и смотрел на учителей преданными глазами.

Однажды преподаватель географии поставил ему тройку, а он, когда никто не видел, положил на учительский стул кнопку и первым кинулся на помощь географу.

В институте у Константина обнаружилась редкая способность писать правой и левой рукой. Правой он писал учебные задания, а левой — подметные письма.

Так продолжалось, пока Начертательный доцент не разоблачил его, сказав:

— Прохвост же ты, Варенцов, чистой воды прохвост!

Молодой человек мелко заморгал:

— Извините, у меня гены по линии троюродного дедушки со стороны матери.

Конечно, он бессовестно соврал, но при этом так искренне смотрел на Доцента своими чистыми голубыми глазами, что старик сжалился:

— Ладно, так и быть, не дам этому делу хода, а ты больше не смей.

— Ни за что не буду, — пообещал Варенцов и в тот же вечер напечатал на пишущей машинке тайное письмо на Доцента.

Когда он окончил институт и пришло время распределяться, он пришел в Комиссию и сказал:

— Хочу послужить Родине на самом ответственном участке, прошу направить меня в отдаленные края, в город Безыменск.

— В Безыменске не требуются специалисты вашей профессии, — объяснил секретарь.

— Ах, — вздохнул Варенцов, — как жаль!.. Пока молод, хочется испытать трудности, работать там, где вечная ночь и нет водопровода.

— Похвально! — сказал председатель и, вынув платок, трубно высморкался, чтобы скрыть волнение. — Идите, мы решим!

Когда Варенцов ушел, Комиссия провела небольшое совещание.

— Нет, вы подумайте, — взволнованно сказал секретарь, — чего только молодые люди не проделывают, стараясь остаться в столице: женятся, выходят замуж, справки от врачей раздобывают, а этот сам рвется на передний край.

— Именно, — подтвердил председатель, — сразу видно: передовая личность.

— Заслуживает внимания, — кивнул головой член Комиссии, который, как правило, не говорил ни о ком ничего хорошего.

Единодушным голосованием Комиссия оставила Варенцова в центре и распределила его в Добровольное общество по внедрению и распространению.

В это время Общество готовилось к перевыборам правления. В такие дни члены Общества шепотом переговаривались, как поступить с Председателем. Оставить его или забаллотировать.