— Поехали, — согласилась я, нарушая сестрицыны директивы, при этом ничего полезного узнать не ожидая. С какой стати подруге Юдиной с нами откровенничать? У Берсеньева, судя по всему, никаких сомнений на этот счет не возникло. То ли рассчитывал на свое несокрушимое обаяние, то ли уверенность подкреплялась иными соображениями, которыми делиться со мной он не спешил.
Салон располагался на втором этаже бизнес-центра. Внушительная дверь с вывеской, рядом звонок. Покосившись на Берсеньева, который со скучающим видом замер рядом, я позвонила, дверь открылась, и мы оказались в довольно тесном помещении.
За стойкой замерла девушка лет двадцати пяти, кукольное личико и аккуратная прическа. Рядом с ней женщина средних лет в ярко-малиновом платье стояла, склонившись к монитору компьютера, но при нашем появлении вскинула голову, и я узнала ту самую Ольгу, с которой разговаривала на похоронах Юдиной.
В первый момент она не обратила на меня внимания, всецело сосредоточившись на Берсеньеве.
— Сергей Львович, — сказала скорее с удивлением. — Рада вас видеть.
— Взаимно, — ответил он, оглядываясь с таким видом, точно гадал, как мог оказаться в подобном месте.
Тут хозяйка перевела взгляд на меня и едва заметно нахмурилась.
— Мы ведь знакомы?
— Да, — кивнула я, заподозрив, что моему появлению совсем не рады.
— Это моя девушка, — заявил Берсеньев. — У нее возникло непреодолимое желание заглянуть в ваш салон. Не могу сказать, что время самое подходящее, но женским слабостям надо потакать.
Ольга, смеясь, вышла из-за стойки.
— Вашей девушке повезло. Немногие мужчины думают так же. У нас большой выбор процедур, — продолжила она. — Пока Наташа все расскажет вашей подруге, я угощу вас кофе.
Берсеньев сказал мне:
— Не увлекайся, милая. — И отправился вслед за ней.
Наташа тут же взяла меня в оборот, но ее монолог, хоть и поучительный, длился недолго.
— На самом деле понимания в нем кот наплакал, — не очень вежливо перебила я. — А терпения и вовсе нет. Запишите меня к косметологу, я приду одна и избавлю себя от необходимости слушать его ворчание.
Наташа согласно кивнула, улыбнулась, сделала запись в журнале, а потом проводила меня до кабинета хозяйки.
Развалившись в кресле, Сергей Львович пил кофе. Ольга сидела напротив, обворожительно улыбаясь, а я задалась вопросом, что такого особенного женщины в нем находят.
— Милая, ты меня поражаешь, — сказал Берсеньев. — Неужели все? Я-то думал, что ждать придется часа три-четыре.
— Я прекрасно знаю, что больше чем на полчаса тебя не хватит, — ответила я не без ехидства и попросила, обращаясь к Ольге: — Можно и мне кофе?
Кофе я, конечно, получила.
— Как себя чувствует Максим Игоревич? — спросил Берсеньев, убрав с лица улыбку и изобразив на физиономии что-то скорбно-сочувственное. Ольга пожала плечами.
— Звонила ему сегодня. По-моему, он до конца не осознал…
— Поговаривают, он не прочь продать газету. И покупатель уже есть.
— Своими планами он со мной не делился, — ответила Ольга.
— Без Натальи Петровны газета будет уже не та, — покивал Берсеньев.
— Вы не были на похоронах, — укоризненно заявила хозяйка, Берсеньев вновь кивнул.
— Не мог отменить важную встречу.
— Понимаю, — вздохнула Ольга и добавила задумчиво: — Знаете, мне кажется, Наташа была в вас немного влюблена.
— Мне тоже так казалось, — мило улыбнулся он. — Скажу откровенно, и с моей стороны возник определенный интерес. Вот я и поспешил прекратить все это. Не в моих правилах вносить раздор в семью, тем более такую крепкую. Я бы даже сказал, образцовую.
— Редкий брак бывает совершенно безоблачным, — заметила Ольга.
— По-моему, Наташа не из тех женщин, для которых влюбленность — обычное дело.
— Тут как раз дело не в Наташе. Она слишком много времени уделяла своей работе. Мужчины этого не любят.
— Мне казалось, Максим Игоревич полностью разделяет взгляды супруги. Газета для обоих стала смыслом жизни. Разве нет?
— Для Наташи именно так, но Максим… мужчины эгоистичны, не в обиду вам будет сказано. Максим не исключение. Он бы предпочел, чтобы Наташа куда больше времени уделяла ему. Хозяйкой она была никудышной, о чем сама не раз говорила…
— Зато человек, безусловно, неординарный.
— Конечно. Но мужчины зачастую не ценят то, что имеют.
— Вы меня заинтриговали. — Берсеньев выпрямился в кресле, а потом перегнулся поближе к хозяйке. — Только не говорите, что увлечения были у Максима Игоревича. Ни за что не поверю.
— Напрасно. Он заставил Наташу страдать. Теперь, когда ее уже нет, он наверняка горько об этом сожалеет.
— Вот уж действительно внешность обманчива, — вздохнул Берсеньев. — Максим Игоревич — и вдруг похождения на стороне.
— Он вовсе не был ловеласом, — поторопилась внести ясность Ольга. — Но… год назад серьезно увлекся одной девушкой. Наташа рассказывала, что та несколько раз приходила в редакцию, давала рекламу через газету. В редакции они с Максимом, как видно, и познакомились. Наташа ни о чем не догадывалась, связь эта продолжалась несколько месяцев.
— Но в конце концов кто-то ей сообщил?
— Максим Игоревич. Для Наташи это был гром среди ясного неба.
— Честность не всегда похвальна, — удрученно заметил Берсеньев.
— Он хотел с ней развестись, — добавила Ольга, а Берсеньев поднял брови:
— Не может быть.
— Очень даже может. Он решил развестись с Наташей и жениться на этой девице. Она моложе его лет на двадцать, обычная пустышка, но молода и красива. Наташа пробовала его вразумить, но он был глух к ее доводам. Девица его точно околдовала. Он хотел развода и требовал своей доли имущества, ведь молодую жену надо содержать, девица не из тех, кто предпочитает зарабатывать деньги своим трудом.
— А газета кому из супругов принадлежала? — невинно поинтересовался Берсеньев.
— Формально — Наташе. Максим вел переговоры о продаже… Наташа, конечно, не могла этого допустить и заняла очень жесткую позицию. Девица, сообразив, что вместо денег ее ожидает долгое судебное разбирательство с неясным исходом, попросту его бросила. Максим раскаялся, умолял жену его простить. Наташа, конечно, простила. Но ее женское самолюбие было уязвлено.
— Еще бы. Променять ее на красивую дурочку, — поддакнул Берсеньев. — То-то она мне намекала, что их отношения с Максимом Игоревичем давно себя изжили. Но как им удалось сохранить эти события в тайне? Представляю, как бы радовались злопыхатели.
— Вот именно. Наташа доверилась только мне, мы давние подруги, у Максима, слава богу, хватило ума вести себя прилично. Некоторое время после примирения их отношения были натянутыми, но долгие годы совместной жизни многое значат… Максим чувствовал себя виноватым, а тут еще эти бесконечные угрозы… Все это вновь сблизило их, Максим так трогательно о ней заботился, так старался поддержать… и вдруг все рухнуло… Теперь он казнит себя… этот последний год мог быть совсем другим, понимаете?
— Да, ему не позавидуешь, — кивнул Берсеньев, а я впервые подала голос:
— Вы рассказали следователю об увлечении Максима Игоревича?
— Конечно, нет. — Женщина посмотрела на меня с недоумением и добавила: — Не знаю, с какой стати я вам все это рассказала. Наташа взяла с меня слово, что я буду молчать. Не хотела, чтобы кто-то узнал. Она ведь очень самолюбивый человек… была.
— А ее муж в курсе, что она с вами откровенничала?
— Не думаю, Наташа все свои проблемы решала сама и в сочувствии не нуждалась. Даже со мной редко что обсуждала. Тогда был особый случай. И я ни разу не дала ему понять, что знаю об этой истории.
— Рассказать о ней следователю все-таки стоило, — не удержалась я.
— Не вижу смысла. Она не имеет отношения к гибели Наташи. А давать повод для всяких сплетен я не хочу. — Она перевела взгляд с меня на Берсеньева, должно быть досадуя на свою откровенность. Но кое-какие мысли у нее, скорее всего, появились, может, фантастические с ее точки зрения и все же беспокоящие. Женщина уставилась на свои руки и повторила упрямо: — Я дала слово Наташе.
— Вообще-то, вы его уже нарушили, — напомнила я и удостоилась ее гневного взгляда. Берсеньев посмотрел на меня укоризненно.
— Не беспокойтесь, о нашем разговоре никто не узнает, — поспешно заверил он Ольгу. Ему она, может, и поверила, но на меня смотрела враждебно, видимо, я не производила впечатления человека, свято хранящего чужие тайны. Принимать это близко к сердцу я не стала.
— Если хотите, чтобы убийцу нашли, наплюйте на свое обещание и будьте откровенны, — посоветовала я, хоть меня никто и не спрашивал.
— И тогда, — усмехнулась Ольга, — они начнут трепать нервы Юдину, которому и без того нелегко. А убийца так и останется безнаказанным.
