— Ну, что же делать, Нина! — вмешался Брусков. — Никита абсолютно прав. Если выбора нет, то в случае надобности мы сделаем и десятки тысяч снимков.
— Хорошо, я попробую, — ответила Малевская.
Снимки с тридцатисантиметровой дистанции получались очень смутные, неразборчивые. Несколько часов Малевская напряжённо работала над приспособлением линз и объектива к этой дистанции. Первые же снимки вызвали у всех радостные восклицания: они были абсолютно ясны. Немедленно извлекли четыре запасных аппарата, и Малевская быстро внесла в них необходимые изменения. Все члены экспедиции после этого вооружились аппаратами и, не откладывая, приступили к обследованию оболочки. Предварительно её поверхность расчертили мелом на бесчисленное количество мелких прямоугольников. Каждый член экспедиции получил свой участок, который он должен был тщательно обследовать, не пропуская ни одного прямоугольника на нём. Володе досталась буровая камера, Малевской — шаровая каюта, а в верхней, самой большой, работали Мареев и Брусков.
Мареев настойчиво торопил с этой работой: он установил ничтожные перерывы для отдыха и сна.
С мучительным однообразием тянулись кропотливые, бесплодные поиски. Приходилось влезать на столы и стулья, отодвигать вещи, ящики, приборы, прилаживать киноаппараты в самых неудобных положениях и подчас в недоступных закоулках.
Усталые, измученные собирались люди к столу для завтрака, обеда и ужина, нехотя обменивались словами:
— Что у тебя, Михаил?
— Ничего… А у тебя, Нина?
— Тоже пока ничего.
— Уже сделал двести двадцать снимков и — никаких результатов.
Эти ответы были заранее известны, их можно было прочесть на лицах ещё до того, как был задан вопрос.
И, наскоро проглотив еду, все вновь возвращались к своим участкам и аппаратам.
Даже обычную ежедневную беседу с Цейтлиным Мареев сократил до нескольких торопливых фраз, оставляя его в состоянии беспокойства и растерянности.
После непрерывной шестнадцатичасовой работы все, кроме Брускова, оставшегося на вахте, улеглись спать. Через три часа Брускова сменил Мареев. Ещё через три часа все уже были на ногах и, закусив, возобновили свои томительные поиски.
Малевская чуть не свалилась со стола, откуда она обследовала верхнюю часть каюты, когда услышала вдруг торжествующий, полный ликования и радости крик Брускова:
— Ура!.. Нашёл! Вот она, проклятая!..
Все стремглав бросились к нему.
На снимке с участка стены на высоте двух метров от пола верхней камеры виднелась широкая зияющая трещина, как раз возле подвижного соединения двух секций внешней оболочки.
Работа теперь закипела с удвоенной энергией одновременно и в верхней и в нижней камерах. В то время как Мареев и Малевская в верхней камере пробивались к внешней оболочке, Брусков с помощью Володи заделывал в буровой камере термоизолирующую прокладку и сваривал внутреннюю металлическую оболочку. Работали с необычайным напряжением: Мареев торопил с какой-то особой настойчивостью, почти неистовством.
На исходе шестых суток работа была закончена. Это произошло вовремя: люди совершенно выбились из сил. Один лишь Володя чувствовал себя вполне здоровым и свежим: часы его отдыха, питания и сна были нерушимы и неприкосновенны. Это был закон, против которого все просьбы, мольбы и ухищрения были бессильны…
15 января, в шестнадцать часов, снаряд наполнился радостным гудением моторов и под громкие крики «ура» тронулся дальше в свой необычайный путь.
Лишь один Мареев, молча, с глубокой складкой между бровей, усаживался за столик и, раскрывая вахтенный журнал, тихо бормотал:
— Ещё на сто сорок часов сократился резерв… Что дальше?…
Глава тринадцатая
НОВЫЕ УГРОЗЫ
— Никита Евсеевич, сколько же может тянуться гранит? Мы идём в нём четырнадцать суток, а ему и конца не видно!
Снаряд шёл со скоростью пятнадцати метров в час; в толще гранита было пройдено уже около четырёх тысяч метров, и не было никаких признаков приближения его нижних границ.
Володя работал сейчас в верхней камере снаряда. Прервав сборку какой-то модели, напоминавшей термоэлектрическую батарею, он поднял голову и вопросительно посмотрел на сидевшего у стола Мареева.
Мареев пожал плечами.
— Трудно сказать, когда мы выйдем из гранита. Он может тянуться ещё очень долго, на много километров вниз, но может и на следующей сотне метров смениться какой-нибудь другой изверженной породой.
— Изверженной?… Как гранит?
— По происхождению такой же, хотя их химический состав и внутренняя структура могут быть различными.
— Разве все породы одинакового происхождения?
— Нет, не все; некоторые образовались на поверхности земли путём отложения из воды в каких-либо бассейнах. Такие породы называются осадочными. А изверженные, или вулканические, породы образовались из магмы — расплавленной массы, поднявшейся из земных недр. Кроме того, под влиянием различных сил, действующих в земной коре, изменяются уже сложившиеся породы и превращаются в новые. Они называются метаморфическими.
— Как же из одной и той же изверженной массы образуются разные породы? Ведь они все происходят из одной и той же магмы!
— Но магма состоит из многочисленных и разнообразных элементов. Среди них важнейший — кремнезём. По количеству кремнезёма породы делятся на три группы: кислые породы, в которых кремнезёма содержится больше шестидесяти пяти процентов, — сюда относятся граниты; средние, например диорит, с содержанием кремнезёма от шестидесяти пяти до пятидесяти двух процентов, и основные — габбро, диабазы, базальты, — в которых кремнезёма меньше пятидесяти двух процентов. Наукой установлено, что ещё в глубинах земли в магме могут происходить процессы разделения, обособления этих групп. Тяжёлые кристаллы основных пород вследствие своей тяжести опускаются в нижние слои расплавленной магмы, а более лёгкая магма собирается выше. Если по какой-нибудь причине происходит разлом земной коры и начинается извержение, эта магма поднимается первой. При этом уменьшается давление в глубинных бассейнах магмы. А при уменьшении давления плавление облегчается…
— Да, да! Я помню! Это мы по физике проходили. Например, на вершинах гор, где давление слабее, вода закипает при меньшей температуре, чем у подножия горы…
— Правильно, Володя! — подтвердил Мареев. — Так вот, при уменьшении давления опустившиеся вниз тяжёлые кристаллы основных пород опять расплавляются и смешиваются с оставшейся магмой, но она содержит уже меньше кислых пород и больше основных. Потом история повторяется: пары и газы в закрывшемся бассейне продолжают выделяться, давление возрастает, тяжёлые кристаллы основных пород опускаются, теперь вверху собираются средние породы. Лишь в третью очередь из бассейна появляются на поверхности, или близко к ней, тяжёлые основные породы… Всё это я немного упростил, чтобы дать тебе схематическое представление о процессе образования различных горных пород, руд и минералов из одной общей магмы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
