увидел, что поворот стремительно приближается. В самый последний момент я понял, что почти со стопроцентной уверенностью не сумею в него вписаться.
— Тормози нахрен! — заорал Славка. — Ты чего делаешь!
Договорить до конца он не успел, потому что моя машина и в самом деле влетела в поворот, но далеко не так изящно и ловко, как «Москвич». Мало того, что я заехал на него на предельно возможной скорости, так еще и только потом я увидел, что поворот невероятно круто уходит вправо.
Трасса в этом месте почти что разворачивалась назад, к старту. Это почти такой же крутой поворот, как у Элкониса. Я вывернул руль, но плавно и сбросил скорость, стараясь вписаться в поворот и только потом понял, что не успеваю.
Славка что-то кричал рядом, а я отчаянно работал всеми руками и ногами, чтобы избежать вылета в кювет, переворачивания ко всем чертям вверх дном и столкновения с препятствиями на обочине. Каким-то чудом мне удалось это сделать и я почувствовал под колесами снова твердую поверхность дороги, а не скользящую кашу, по которой мы как будто только что неслись.
— Ну, а теперь давай, гони вперед! — заорал Славка, снова воспрянув и мгновенно перейдя от отчаянно к бешеному азарту. — Давай, давай, дуй в хвост и в гриву!
Но меня и так уже не надо было подстегивать и понукать. Завидя перед собой почти ровный участок трассы, я снова рванул машину в лютый галоп.
Та, другая «Волга» безнадежно отстала и мы помчались вперед. Через полминуты, когда трасса снова вильнула вправо у местечка под названием Песчаный холм, мы сохраняли тот же самый строй. Снова свернули в местечке у Сейлера и вскоре выехали на мост через речку.
Здесь мы почти что обогнали тот самый шустрый «Москвич». Вернее, пытались его обойти.
В этот раз я снова хотел обойти его за счет высокой скорости на спуске перед мостом, но не успел. Водитель «Москвича», мало того, что искусный гонщик, но вдобавок и сам еще оказался безбашенным, он погнал свою машину вперед и взлетел на мост, да так, что я думал, будто он сейчас проломит ограду и свалится в воду.
Но нет, ничуть не жалея ни себя, ни машину, водитель тут же выровнял чуть завилявший «Москвич» и в два счета проехал мост. Все это произошло буквально у нас перед носом и в следующее мгновение мы сами ворвались на мост.
Правда, в этот раз я не стал сильно рисковать и сбавил скорость перед мостом. Сзади обнаружились уже сразу три машины, не знаю, откуда они взялись, причем все они тоже сбросили скорость.
Давешняя «Волга» ехала следом за нами, чуть ли не упершись бампером в мой багажник. Я выехал на мост, промчался через него и снова вырвался на дорогу.
Теперь перед нами снова оказался более-менее ровный участок дороги и впереди показались трибуны, заполненные зрителями, двухэтажные корпуса автодрома на старте. Через репродуктор громко вещал ведущий, видимо, рассказывал, кто за кем идет.
— Не тормози, не тормози! — снова закричал Славка, видя, что я чуть сбавил скорость. — Наоборот, пролетай быстрее.
Я послушался, дал газу на всю катушку и пролетел мимо старта на пятой космической скорости. Впереди предстояло одолеть еще несколько кругов, для того, чтобы пройти этот этап гонки.
Теперь впереди нас летел только давешний зеленый «Москвич», пытающийся обойти торпедовцев, а перед ними еще одна «Волга», белая, с цифрами 17 на бортах. Похоже, что перед нами теперь остались только лидеры. Если я поднажму, то могу перегнать хоть кого-то.
Славка рядом вопил от восторга и я до упора нажал на педаль газа.
* * *
В то время, как Витя Рубцов, забыв обо всем от восторга и бешеной скорости, не сбавляя темпа и на полной скорости мчался по трассе Бикерниеки, в одном из спортзалов Риги, недалеко от гостиницы, другой парень точно так же безостановочно выбрасывал пулеметные очереди боковых по груше.
Парня звали Сергей Вышкин и кличка его была Танк. Потому что во всех своих поединках он пер только вперед и остановить его можно было только выстрелом из пушки в упор. Но до этого никому не удавалось сделать этого. Танк ехал напролом через трупы противников напрямую к званию чемпиона СССР. Никто не мог остановить его на пути победного шествия к вершине.
Но в прошлом году Танк получил травму глаза и ему пришлось прервать бои и пройти длительное лечение, а потом и реабилитацию. Так можно было остаться и вовсе без зрения.
Причина была в том, что крепкий череп Вышкина, который, как все полагали, является непробиваемым, на самом деле очень даже хорошо реагировал на удары противников. Тем более, что гордясь несокрушимостью своей черепной коробки, Танк и в самом деле иногда бравировал на ринге и намеренно пропускал сильные удары в голову. Чтобы показать, будто ему море по колено, а горы и вовсе можно переплюнуть.
И вот теперь, досадуя на пропущенное время, Вышкин получил возможность попасть на Олимпиаду, пройдя тренировочный отбор. Он уже имел много побед за плечами и мог претендовать на участие в олимпийской сборной.
Парень чертовски долго досадовал из-за потерянного времени. Ждал разрешения выйти на ринг, как влюбленный жаждет свидания с любимой девушкой. Он считал, что только он достоин чемпионского титула, а не какой-то выскочка и сопляк Рубцов, который вообще вынырнул будто из неоткуда.
Именно поэтому Танк с такой силой и яростью рубцевал грушу. От его мощных ударов тяжелый мешок летал туда-сюда по воздуху, как пушинка.
— Хватит, Сережа, иди сюда, — сказал его тренер, маленький высохший старичок с окладистой бородой, похожий на гномика. — Ну-ка, поработай с Олегом. Он тебе покажет, какие приемы самые популярные у учеников долбаного Черного ворона.
Танк послушно прекратил молотить грушу. Подошел к рингу, где его уже дожидался высокий крепкий парень с красными перчатками на руках. Взобрался на настил и попрыгал на месте, готовясь к спаррингу.
Тренера звали Борчинов Валерий Трофимович. Лет ему уже было немало, недавно разменял седьмой десяток. В свое время, еще до войны, он дрался с учеником Касдаманова за титул чемпиона и вчистую проиграл ему.
Мало
