пороков, – коротко ответила Маргарета, и ответ этот взбесил фею так, что она взметнулась до потолка, простирая свои черные руки-крылья. На мгновение показалось, что силы и впрямь вернулись к ней, – но спустя мгновение тьма вздрогнула, еще и еще, покрываясь рябью. А затем мерцающий и дрожащий сгусток черноты попросту лопнул, точно мыльный пузырь. Брызги тьмы вперемешку со звездной пылью разлетелись во все стороны, заставив присутствующих отвернуться и зажмуриться – никому не хотелось попробовать угасающее волшебство еще и на вкус.
Когда люди – юные и постарше – всё же решились посмотреть на то, что осталось от феи, их взглядам предстала крохотная румяная старушка в черном, круглому сморщенному лицу которой совершенно не шел злой острый взгляд.
– Да что же это? – пискнула она чуть надтреснутым голосом, в ужасе потрясая маленькими ручками. – Мне предстоит жить в человеческом облике?!
И вновь на ее вопрос могла ответить одна лишь Маргарета.
– Вы пришли в человеческий мир, покинув собственный, несмотря на извечные законы, – сказала она. – Неудивительно, что ваша природа изменилась. Сестры хотели предупредить вас об этом, да только вы и слушать их не стали. Что ж, при вас остались ваши знания, немного магии… Если вам подвернется еще один уединенный домик среди старого яблоневого сада – годы ваши продлятся на зависть прочим смертным.
На этот раз фея не стала спорить с Маргаретой, хотя ее новое лицо исказилось, показавшись одновременно гневным и затравленным.
– Что ж… – пробормотала она, о чем-то размышляя. – Не все потеряно! Не так уж плохо я знаю извечный закон – в нем всегда было полно лазеек… Мы еще посмотрим, кто кого! А ты, глупая Маргарета, не слишком-то радуйся моему падению. Уж не знаю, что там наболтали тебе мои сестры, но проклятие твоей дочери действует – оно сотворено во времена моей полной силы, освидетельствовано туманами и звездами честь по чести и питается не моими силами, а всей сущностью Иных миров. Ей осталось недолго! Такова твоя пустая победа, смертная дочь Лесного Края. Не думай, что, побывав посланницей у фей, ты теперь представляешь собой что-то особое!
И она, визгливо расхохотавшись, взмахнула рукой, рассыпая вокруг себя какую-то черную пыль, от которой чесались глаза и першило в горле. Мгновение – и комнату заполнили клубы едкого дыма, а переродившаяся фея исчезла, шустро юркнув к двери – точь-в-точь быстрая черная крыса. Впрочем, и Маргарете, и Одерику показалось, что перед тем старушка успела склониться к Ашвину и что-то ему быстро прошептать на ухо, отчего и без того измученное лицо юноши помрачнело.
Но в тот миг несчастным родителям было не до того: не сговариваясь, они бросились к едва живой Эли, невольно оттеснив в сторону Ашвина. Он замер рядом с ними, не желая мешать воссоединению семьи, и, надо сказать, немногим людям, только что узнавшим о своем праве на трон, приходилось чувствовать себя при этом настолько одинокими и ненужными.
Глава 25
Последовать примеру феи хотела и госпожа Беренис, но тут уж господин Эршеффаль был начеку: со старой приятельницей иметь дело ему было куда привычнее, чем с волшебным созданием. Стоило только тетушке тронуться с места, как мужчина громким окриком остановил ее.
– Куда это вы направляетесь, сударыня?! – вскричал он, преграждая ей путь и напоказ держась за эфес своей шпаги. – Хоть я и не ожидал вас здесь увидеть, несмотря на весьма подробные и достоверные описания любезной госпожи Маргареты, однако теперь полон желания услышать объяснения. Как вышло, что вы очутились здесь, вдали от нашей милой родины, да еще в компании каких-то головорезов и, да простят меня боги, проклятого бесовского создания?!
– Не вашего ума дело, – окрысилась тетушка. – Не одному вам позволено бывать в соседних королевствах! Я прибыла сюда по делу, а теперь вижу, что пора возвращаться домой. А вы оставайтесь и ждите, по своему обыкновению, пока кто-то вместо вас загребет жар руками!
– Вы отступили от своего слова и предали высочайшее доверие, сударыня!
– Тому слову уж минуло шестнадцать лет! – отмахнулась госпожа Беренис. – А из-за вашей чрезмерной осмотрительности и осторожности, того и гляди, мы бы не дожили до лучших времен! Вы сбежали, когда запахло жареным, а я осталась, посчитав, что сумею увернуться и ударить в ответ. И посмотрите-ка, кто оказался прав в итоге? Если бы вы согласились тогда со мной и не отослали мальчишку в лесную глушь, в чужое королевство, то я бы его короновала на следующий же день после смерти старого узурпатора…
– Которого вы же и отравили, не так ли? – голос господина Эршеффаля зазвенел сталью. – Ох уж эта ваша торопливость, ох уж непомерные амбиции! Не зря я поспешил тщательнее укрыть Ашвина… Его следовало спрятать как можно лучше – и от слуг узурпатора-злодея, и от ваших цепких кровавых рук!
– То, что вы называете торопливостью и амбициями, – горделиво произнесла Беренис, расправляя плечи, – на самом деле орудие справедливости! Я отомстила за смерть истинного короля, которому мы с вами некогда присягали на верность! Фальшивый правитель заслуживал смерти за содеянное, – и будь вы решительнее, то это случилось бы куда раньше.
– Не так-то просто убить одного короля и посадить на его место другого! – вспылил господин Эршеффаль. – Когда узурпатор был в силе…
– Был!.. – вскричала Беренис насмешливо. – То-то и дело, что был! И я ясно видела, что его время уходит! Один точный удар способен уничтожить слабеющее единство всех его былых сторонников – отчего бы не нанести его? И что же вы сделали?! Объявили, что спрячете наследника по соседству так, что ни вы, ни я не будем знать об его убежище, а затем и сами сбежали, понадеявшись, что в здешнем королевстве у вас достаточно друзей и покровителей. Разве это не такое же предательство честного слова? Его отец, наш славный король, – она ткнула пальцем в сторону бледного Ашвина, молчаливо наблюдавшего за их спором, – поручил младенца нашему попечению. И мы – мы вдвоем, сударь! – должны были решать его судьбу. Но раз уж вы решили поступить по-своему, то и я поступила по-своему! И предложила, кстати, нашему маленькому принцу куда больше благ, чем он до сих пор получил от вас…
– Я бы вернул ему трон!
– Пока вы собирались с силами – я сделала что должно! – прошипела интриганка, и в тоне ее было столько яростной уверенности в своей правоте, что ее собеседник заметно смутился.
– Довольно препирательств, – прозвучал тут ледяной голос, показавшийся на долю секунды незнакомым и Эршеффалю, и тетушке Беренис. Они, вздрогнув от неожиданности, дружно повернули головы в сторону говорившего и с удивлением обнаружили, что слова эти произнес Ашвин.
– Довольно! – повторил Ашвин чуть громче, но все так же бесстрастно и властно. – Я услышал все, что хотел бы знать. Благодарю вас за это, господа попечители. Обещаю, что никогда не забуду о вашем участии в моей судьбе.
Господин Эршеффаль и тетушка Беренис невольно переглянулись, на мгновение забыв о распре, – и любой бы понял по этим взглядам, что дружба их когда-то была такой же крепкой, как нынешняя вражда: уж слишком хорошо эти двое умели понимать друг друга без слов! «Как заговорил этот мальчик… Никогда прежде не замечал в нем столь явной королевской стати!» – было написано на удивленном и чуть обеспокоенном лице Эршеффаля. «Он и впрямь хорошо запомнил все, что тут было сделано и сказано. Осталось мало времени, прежде чем он войдет в силу…» – думала тетушка, но при этом растягивала тонкие губы в сухой улыбке, показывая, что согласна отступить на время – раз уж боги удачи сегодня ей не покровительствовали.
– Полагаю, нам незачем далее тут оставаться, – продолжил Ашвин, и господин Эршеффаль, спохватившись, тут же объявил, что двери его дома всегда открыты перед его высочеством. Тетушка Беренис скривилась, признавая, что теперь ей нечего предложить наследнику, но тут же напустила на себя притворно-любезный вид и вслух сказала, что принцу наверняка понравится чудесная усадьба крестного, – ну а ей самой пора и честь знать.
– Пожалуй, вернусь-ка я
