Еще раз посмотрев на дерево скиллов, я поморщился. За счет предыдущих действий у меня уже была неплохо прокачана Хитрость, которая улучшала навык «Экстрасенс». Он позволял отыскивать тайники, но, увы, для ассасина был недоступен.
После тщательного изучения параметров я наконец решился поднять уровень. Вызвал описание персонажа, и передо мной загорелась надпись:
Набрано 10 очков характеристик. Желаете повысить уровень?
Да! Вот теперь, когда я вооружен знаниями — да.
Поздравляем! Вы получили уровень 2!
Здоровье: 110/110
Сытость: 77/90.
Набрано 10 очков характеристик. Желаете повысить уровень?
И снова да.
Поздравляем! Вы получили уровень 3!
Здоровье: 125/125
Сытость: 77/100.
Набрано 10 очков характеристик. Желаете повысить уровень?
Последний раз да.
Поздравляем! Вы получили уровень 4!
Здоровье: 145/145
Сытость: 77/110.
На четвертый уровень хватило впритык. Я удовлетворенно почесал нос: еще один левел, и стану ассасином. Теперь распределим девять очков параметров.
По два я раскидал в Ловкость, Стремительность, Обаяние и Удачу. А последнее оставил — мало ли, когда пригодится.
Напоследок я изучил карту в интерфейсе. Она содержала все места, в которых я побывал, а также план Мергуса. Отдельно синей точной обозначалось мое текущее местоположение. Открытых областей пока было немного, но явно больше, чем в предыдущий раз. Растем.
Закончив, я вернулся к письму Арсения. Дважды перечитал его и понял, что мне требуется выпить. В конце концов, не каждый день вам сообщают, что вы навечно останетесь в игре.
Глава 14
Дисклеймер: в этой главе авторы немного подурачились, воспринимать всерьез ее не стоит)
В этот вечер в «Голубятню» набилось как никогда много посетителей. Народ галдел, чавкал, кашлял. Кто-то отмечал удачный день, а кто-то просто хотел наполнить опустевшее брюхо. Витающий в воздухе хмельной аромат заставил меня направиться прямо к стойке.
— Эй, Бурзен, плесни-ка мне холодного пива, — попросил я у сизоносого трактирщика.
Он начал наполнять мне кружку, но вдруг на мгновение замер, потом сорвался с места и побежал к входу. Обернувшись, я увидел, как он согнулся перед худощавым стариком в длинной синей мантии с желтыми звездами и в широкополой шляпе — безусловно, магом. Это подтверждал и ник:
Кафка, бывший королевский чародей
Седые кустистые брови на сморщенном лице выглядели весомо. И смотрелся бы он весьма солидно, если бы не борода. Средней длины, тощая, местами будто побитая молью. Такой, наверное, обладали козлы-долгожители, страдающие паршой.
— Что желает прекраснобородый Кафка? — услышал я вопрос трактирщика.
Чародей что-то пробубнил себе под нос и уселся за свободный стол. А Бурзен, снова раскланявшись, метнулся к стойке.
— Так ты нальешь мне? — требовательно спросил я.
— Погодите-погодите, господин Гермес, сейчас не до вас.
— Даже интересно, чем этот старик с козлиной бородой так тебя напугал…
— Тсс, — трактирщик приложил палец к губам.
И тут я увидел, как его лицо постепенно принимает пунцовый цвет, а глаза расширяются.
— С козлиной?! Кто позволил тебе насмехаться надо мной, жалкое насекомое? — послышался за спиной на удивление высокий и визгливый голос.
Я резко развернулся. Пышущий злобой чародей сжимал кулаки и тряс куцей бороденкой. Стоявший рядом за стойкой мужик отхлебнул из своей кружки и с усмешкой шепнул:
— Зря ты это сказал, малыш.
Я окинул его недовольным взглядом. Маленький, плешивый, с большой волосатой бородавкой у носа, над головой светится ник:
Вредный Магнус, ремесленник
— Засунь свои советы подальше! — разозлился я. — Что вижу, то и говорю.
— И что же ты видишь? — прищурившись, спросил маг.
В голове взвыла сирена: судя по тому, как Бурзен лебезил перед чародеем, тот опасный противник, и с ним шутить нельзя. Но то ли меня взбесило это высокомерное "малыш", то ли в мозгах случилось затмение — голоса разума я не услышал. Злость захлестнула, я вошел в раж и остановиться уже не мог. Что называется, Остапа понесло...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ну и козлиная у тебя борода, маг! — выпалил я, в упор глядя на Кафку.
— Ах, так?! — На морщинистом лице мага проступили бардовые пятна, глаза сузились, а руки пошли выписывать загогулины в воздухе. — Козлиная?! Так получи! Будешь тянуть свои лапки к небесам и вымаливать прощение! Да смотри, чтобы твои мерзкие усы никто не оттоптал!
Не успел я понять, о чем он говорит, как пол с невероятной скоростью стал приближаться, и я почувствовал, как грохнулся на спину. Попытался встать, но не смог. Мир вокруг треснул, точно оконное стекло, в которое хулиган угодил камнем. Теперь он виделся кусочками мозаики, собранными воедино.
Что за ерунда? Не понял.
Я снова попытался подняться, дернулся в одну сторону, в другую. И тут сообразил, что вместо рук и ног надо мной трепещутся несколько пар лапок. Шесть, мать их, тоненьких шипастых лапок! И торчащие, точно антенны, длинные тараканьи усы, которые в самом деле были омерзительны.
В памяти мелькнуло воспоминание — имя Кафки в реале чем-то связано с тараканами.
— Фу, гадость. А ведь я предупреждал! — могучим громом прозвучал надо мной голос Магнуса.
Боковым зрением я увидел носок приближающегося мозаичного сапога, но ничего поделать не мог — лежа на спине, увернуться было невозможно. Удар! Я отлетел не меньше, чем на метр, шмякнулся о стойку и свалился на пол. Боли не чувствовалось, только голова гудела, точно набат, предупреждающий о нашествии врага. Но главное, теперь я был на ногах! Вернее, на всех своих шести лапках.
А эти тараканьи хитиновые щитки — отличная защита. Если высчитать пропорцию между человеческими и тараканьими размерами, меня отбросило метров на сто, а то и больше. Такого не одна броня не выдержит, любой растечется кровавой лужей.
Обогнув несколько хлебных крошек размером с мою нынешнюю голову, я замер рядом с пивной каплей. И в отражении заметил над собой уже знакомый сапог Магнуса. Хоть тараканьими глазами я и видел все мозаикой, но фасеточное зрение давало свои плюсы — движения воспринимались, точно кадры фильма при замедленной съемке. Я легко увернулся от нависшей смертельной опасности в виде драной подошвы и юркнул в щель под стойкой. Сапоги еще немного потоптались перед моим убежищем, а затем исчезли.
Блин, не дело прятаться от каждого урода, нужно как-то возвращать прежний облик. Чародей говорил, что я буду тянуть лапки к небу и вымаливать прощение. Что ж, попробую.
Я выбрался из своего укрытия. Само собой, ни о каких «лапках к небу» не было и речи, для этого нужно уметь стоять на задних конечностях. Пришлось просеменить к скамейке и опереться на ее ножку. Вот, совсем другое дело.
Тяпнуть бы этого долбаного мага! Увы, как говорил Пушкин, судьба сулила мне иное.
Отбросив в сторону гордость и стараясь выглядеть как можно более искренним, я с чувством произнес:
— Кафка! Прости того, который из-за глупости не смог оценить красоты твоей бороды!
Вместо слов послышалось нечто среднее между писком и скрипом. Вот блин, и как теперь быть? Но внезапно моя хитиновая броня затрещала, пол стал удаляться, и я с силой влетел затылком в массивную доску, перевернув скамью.
Посетители таверны встретили мое появление громким гоготом. Кафка смотрел на меня прищуренным взглядом и ехидно хихикал в куцую бороденку.
— Так будет и впредь, — самодовольно взвизгнул он. — Вздумаешь меня обругать — станешь тараканом!
Еще и Зараза добавила свои пять копеек:
— Эй, хозяин, ты это, полегче с трансформациями, я же чуть не сломалась!
— Заткнись, а то и правда сломаю! — сорвался я на ней.
Зараза возмущенно засопела и притихла.
