Однако встречи между минитменами и бэрчистами происходили не только на поле стадиона.
Ещё в 1961 году Депю вступил в общество Джона Бэрча. Правда, через несколько лет он оттуда формально вышел. Но только формально, потому что встречи между Депю и Робертом Уэлчем, президентом ОДБ, продолжались и были частыми. Вряд ли кто-либо знает точно, что обсуждалось на этих встречах. Но уж, во всяком случае, не тактика бейсбольной игры.
Одна из встреч двух лидеров состоялась в Далласе в 1962 году. Несколько — в Канзас-Сити. Однажды Депю позвонил из Канзас-Сити в Белмонт (штат Массачусетс), где находится штаб-квартира бэрчистов, и сообщил Роберту Уэлчу, что готов оплатить ему полет от Белмонта до Канзас-Сити и обратно, если тот найдёт несколько часов, чтобы поговорить о важных делах.
Формальное разобщение двух фашистских организаций, как видно, больше нужно бэрчистам, чем минитменам. Поэтому бэрчисты обставили разрыв с Депю официально: секретарь Роберта Уэлча направила Депю чек на 6 долларов — его вступительный взнос в общество, и об этом было напечатано в бюллетене бэрчистов.
Депю объяснял свой разрыв с бэрчистами таким образом: «Причина не в философских разногласиях (?!). Мы просто не могли договориться о необходимых мерах безопасности. Другими словами, он (Роберт Уэлч) не хотел, чтобы наши люди знали его людей, а мы не хотели, чтобы бэрчисты имели сведения о минитменах…»
В июне 1965 года в печати появились сообщения, что несколько видных членов Американской нацистской партии перешли к минитменам. Депю подтвердил тогда это сообщение, но объяснил его довольно своеобразно: «Они покинули нацистов, потому что это партия ненависти. Я принял их в свою организацию только после того, как они уверили меня, что с их нацистскими взглядами покончено» (впоследствии руководитель этой группы перебежчиков перешел в ку-клукс-клан).
Джордж Линкольн Рокуэлл, бывший фюрер Американской нацистской партии, жаловался как-то журналистам, что Депю переманивает у него людей и даже переманил трёх самых ценных финансовых покровителей — из Флориды, Техаса и Пенсильвании. «Я целиком поддерживаю все, за что стоят минитмены, — говорил фюрер с некоторой обидой. — Люди должны вооружаться и готовиться к самообороне. Но использовать нелегальное оружие — это самоубийство. Я не потерпел бы нелегального оружия. Я ненавижу мысль о том, что молодые люди пойдут в тюрьму из-за этого. Минитмены говорят, что не носят нелегального оружия. Но я не знаю ни одного минитмена, у которого не было бы оружия, приобретенного нелегально…»
Один из руководителей ку-клукс-клана, Главный Дракон Пенсильванского клана — Фрэнкхаузер, активнейший член минитменов, так сравнивал Депю и Рокуэлла: «Конечно, нельзя сказать, что Депю незаменим, что никто не годится на его место. Он один из самых великих лидеров, которых я встречал. Он подавляет морально каждого, кто рядом с ним. Не знаю, как он это делает, но это так… Ну, а Рокуэлл — это в какой-то степени продукт Восточного побережья. Говорит с восточным акцентом. Может, конечно, подать себя и все такое. Но Депю — это глубокий человек от земли. Он — народная легенда. Через сто лет, если мы победим, народ будет слагать о нем песни. Я гарантирую. Он — из глубинной Америки. Его корни в Миссури, на Юге. Если бы я был агентом по рекламе и мне нужно было бы создавать образ Депю — вот он, уже готов…»
Можно назвать несколько десятков других организаций, связанных с минитменами, но, думаю, в этом нет необходимости. Общество Джона Бэрча, и ку-клукс-клан — что может быть более солидной базой для фашизма.
* * *
Так мы и не узнали причину, которая вдохновила четырех пассажиров спортивной машины с откидным верхом на столь воинственное поведение в отношении нас.
Пьяные шутники? Но почему такое напряжение в лицах?
Реакция миссисипских «сердитых молодых людей» на нью-йоркский номер автомашины? Но уж слишком быстро появилась в руках одного из них винтовка. Будто была приготовлена.
Остаётся одно. Пассажиры спортивной машины, вероятно, знали, что по дороге № 96 проедет машина советского корреспондента. Кто-то предупредил их об этом. И молодые люди, живущие в самом центре Америки, неподалеку от маленького городка Шилоха, где, если вы помните, проходили, странные маленькие маневры, и поблизости от городка Норборна, где, если вы не забыли, находится общенациональный штаб минитменов, решили «показать» русским коммунистам, что значит разъезжать по берегу великой Миссисипи.
Откуда люди в военных фуражках могли знать о нашем маршруте? Надо полагать, что американские власти не для пустой формальности просят советских корреспондентов сообщать маршрут поездки за два рабочих дня до ее начала. Можно предположить, что план поездки не кладут в сейф вашингтонского чн-новника госдепа. Видимо, местные отделения ФБР или местная полиция получают сведения о наших поездках. Не может быть сомнения, что в южном Иллинойсе в числе местных полицейских и фэбээров есть, конечно, минитмены.
Так почему же не произвести тренировку «партизанской борьбы» на двух живых русских коммунистах, находившихся в пределах самого центра Америки?
Всё это, конечно, предположения. Но иного объяснения я не нашёл. Исчерпывающий ответ, надо думать, мог бы дать шериф, в контору которого я звонил. Но шериф не проявил никакого интереса к маленькому происшествию.
Рассуждая подобным образом, мы вернулись в городок Гамбург, нашли паром, похожий как две капли воды на тот, что перетаскивал нас через Иллинойс, и благополучно форсировали на нем бурую пустынную Миссисипи.
Паромщик здесь тоже был молчаливым и строгим. И одет он был так же, как тот, на Иллинойсе. Военная фуражка и чёрные очки.
Военных фуражек при цивильной одежде было вообще довольно много в этом районе. Казалось, вся любовь мирных американских граждан к военным фуражкам была сконцентрирована именно на границе штатов Иллинойс и Миссури.
Кроме парома, на желтой и быстрой воде Миссисипи была видна лишь маленькая металлическая плоскодонная лодка с авиационным пропеллером, бешено носившаяся зигзагами по реке, как водялая муха.
За рекой мы лишились тени деревьев, потому что их почти не было. Перед нами простирались поля. Судя по домам, которые попадались нам вдоль дороги, люди жили здесь значительно лучше, чем на восточном берегу Миссисипи.
Переехав на эту сторону, мы не двинулись сразу на запад к Норборну, а свернули на юг вдоль реки. Небольшой крюк был запланирован нами ещё в Нью-Йорке. И объяснялся тем, что неподалёку, в 60 милях от Брюсселя и Гамбурга, почти на самом берегу Миссисипи, находился городок с неожиданным названием Москоу Миллз — Московские Мельницы. Ну как было не заехать!
Путешествуя по США, невольно обращаешь внимание на то, что въезд в маленькие городки всегда предваряет довольно продолжительная рекламная увертюра. Городки могут быть разные. Но увертюра всегда одинакова.
Первые вступительные аккорды звучат миль за пять до городской черты. «Останавливайтесь в мотеле „Свобода“!» «Прекрасные постели в туристском доме „Мудрая сова“». «Ресторан тетушки Энн славится на весь мир жареным кентуккским цыпленком». Ресторанно-мотельное аллегро завершается барабанной дробью из клубных эмблем: «Ротари клаб», «Клуб львов», «Клуб оптимистов». Ещё три-четыре клуба.
Оптимистическая увертюра заканчивается низкой минорной нотой. Перед самым въездом в город обязательно стоит на двух белых каменных столбах темная доска, на которой написано: «Похоронный дом братьев (имярек). Отличное обслуживание по умеренным ценам. Лучшие похороны в округе».
Нет сомнения, что каждый маленький городок в США считает, что жители других городов должны совершать торжественную процедуру переселения в лучший мир в пределах именно его городской черты, а не в другом месте.
Солидная и аккуратная реклама похоронных услуг заставляет путешественника задуматься о бренности всего земного, а также о том, что пора бы снизить скорость.
Но все это, так сказать, оранжировка. Лейтмотив же увертюры, конечно, магазин «антик», то есть магазин антикварных вещей. «Антик» рекламирует себя пронырливо и настойчиво. «Антик» мечется мелким бесом. Он напоминает вам о своем существовании поминутно или, лучше сказать, помильно и даже полумильно. «В нашем городе — редкостный магазин антик!» «Обязательно зайдите в наш магазин антик». «Магазин антик ровно через 2 мили справа. Заходите».
Слово «антик», конечно, надо понимать с довольно значительной поправкой на американское представление о нем. Для американца, не очень-то избалованного древностью собственной истории, даже почтовая открытка десятилетней давности — предмет продажи и купли в магазине «антик». Уж не говоря о сравнительно новых тележках, колесах, чуть запылившихся пивных бутылках и поломанной птичьей клетке.
