Станционная смотрительница. У меня в саду есть как раз уютная, тихая комнатка. (К Люции.) Желаю, чтобы наша баронесса вам понравилась.
Люция и Анхен уходят.
Мадам Зоммер. Моя дочь еще немного самоуверенна.
Станционная смотрительница. Это по молодости лет. С годами наступит предел надменным волнам.
Мадам Зоммер. Тем хуже.
Станционная смотрительница. Если угодно, я провожу вас, мадам.
Обе уходят.
Слышен рожок почтальона.
Фернандо в офицерской форме. Слуга.
Слуга. Прикажете сразу же запрягать и укладывать вещи?
Фернандо. Принеси вещи сюда, я же сказал — сюда. Мы дальше не поедем, слышишь?
Слуга. Не поедем? Вы же изволили говорить…
Фернандо. Я говорю, скажи, чтобы тебе отвели комнату, и отнеси туда мои вещи.
Слуга уходит.
(Подходя к окну.) И вот я снова гляжу на тебя? Упоительная картина! И вот я снова гляжу на тебя! Место моего блаженства! Какая тишина в доме! На террасе, где мы так часто сидели вместе, никого! Видишь, Фернандо, ее дом кажется монастырем, ты можешь ласкать себя надеждой! Неужели она предается воспоминаниям о тебе, коротает время в одиночестве думами о своем Фернандо? Заслужил ли ты это? О, мне кажется, будто я снова пробудился к жизни после долгого, холодного, могильного сна; таким новым, таким значительным представляется мне все. Деревья, фонтан, все, все, как было тогда. Вот так же из этих труб струилась вода, когда я — ох, сколько раз! — стоял в задумчивости рядом с ней у окна и мы оба, погрузившись в свои мысли, молча глядели на бегущую воду! Ее журчание звучит для меня мелодией, мелодией, вызывающей воспоминания. А она? Она, конечно, та же, что и была. Да, Стелла, сердце говорит мне, что ты не изменилась. Как оно бьется в ожидании встречи с тобой! Но я не хочу, я не смею! Я должен сперва прийти в себя, должен сперва убедиться, что я действительно здесь, что это не грезы, так часто и во сне и наяву переносившие меня сюда из самых дальних краев. Стелла! Стелла! Я иду! Чувствуешь ты, что я здесь, рядом? Иду позабыть обо всем в твоих объятиях! И если ты, дорогая тень моей несчастной жены, витаешь тут, возле, прости, покинь меня! Ты ушла в прошлое, дай мне забыть тебя в объятиях моего ангела, забыть все превратности судьбы, твою утрату, мою боль и раскаяние… Я так близко от нее и так от нее далеко!.. И через минуту… Я не могу, не могу! Я должен прийти в себя, не то я у ног ее задохнусь от волнения.
Входит станционная смотрительница.
Станционная смотрительница. Не угодно ли, сударь, откушать?
Фернандо. У вас есть, чем меня накормить?
Станционная смотрительница. Конечно! Мы ждем одну молодую особу. Она пошла напротив, к баронессе.
Фернандо. Как здоровье баронессы?
Станционная смотрительница. Вы ее знаете?
Фернандо. Несколько лет тому назад я бывал здесь. Что делает ее супруг?
Станционная смотрительница. Одному богу известно. Странствует по свету.
Фернандо. Уехал?
Станционная смотрительница. Ну да! Покинул бедняжку! Да простит ему бог!
Фернандо. Ничего, утешится.
Станционная смотрительница. Вы так думаете? Видно, мало вы ее знаете. Все то время, что я с ней знакома, она живет как монахиня, в полном уединении. Ни посторонние, ни соседи у нее, можно сказать, не бывают. Живет одна со своей прислугой, зовет к себе здешних детей и, невзирая на душевную боль, всегда со всеми обходительна.
Фернандо. Надо ее навестить.
Станционная смотрительница. Обязательно навестите! Иногда она изволит нас приглашать — супругу судьи, пасторшу и меня, и обо всем с нами беседует. Мы, конечно, остерегаемся упоминать о ее супруге. Один-единственный раз обмолвились, только господу богу известно, что с нами было, когда она начала говорить о нем, хвалить его, плакать. Мы все, сударь, как дети, плакали и никак не могли успокоиться.
Фернандо (про себя). Ты это заслужил за нее! (Громко.) Вы указали моему лакею комнату?
Станционная смотрительница. Этажом выше, второй номер. Карл, покажи господину комнату!
Фернандо и Карл уходят.
Входят Люция и Анхен.
Ну как?
Люция. Очаровательная особа. Мы с ней поладим. Вы не преувеличили. Она не отпускала меня. Я должна была ей твердо обещать, что сразу же после обеда мы с маменькой и со всем нашим багажом придем к ней.
Станционная смотрительница. Я так и думала! А теперь не угодно ли откушать? Сейчас приехал красивый высокий офицер, ежели он вас не стеснит…
Люция. Нисколько. С военными я больше, чем со всеми прочими, люблю иметь дело. Они, по крайней мере, не притворяются, так что с первого взгляда знаешь, кто хороший, а кто плохой. Маменька спит?
Станционная смотрительница. Не знаю.
Люция. Пойду взгляну. (Уходит.)
Станционная смотрительница. Карл! Опять позабыл поставить солонку! Посмотри на стаканы! Это называется вымыты? Надо бы их разбить о твою голову, да ты не стоишь того, что стоит стакан.
Входит Фернандо.
Та особа вернулась. Она сейчас сядет за стол.
Фернандо. Кто она?
Станционная смотрительница. Не знаю. На вид из хорошей, но несостоятельной семьи. Она будет жить в камеристках у баронессы.
Фернандо. Вы говорите, молодая?
Станционная смотрительница. Совсем молоденькая и бедовая. Ее матушка тоже здесь.
Входит Люция.
Люция. К вашим услугам!
Фернандо. Я счастлив сидеть за столом в таком приятном обществе.
Люция кланяется.
Станционная смотрительница. Сюда, мамзель! А вы, будьте любезны, сюда!
Фернандо. А вы, хозяюшка, не окажете нам честь?
Станционная смотрительница. Где мне сидеть сложа руки, — тогда и все в доме сложат руки. (Уходит.)
Фернандо. Значит — tête-à-tête!
Люция. И между нами стол, — одобряю.
Фернандо. Вы решили поступить в камеристки к баронессе?
Люция. Приходится!
Фернандо. А ведь вам нетрудно было бы найти компаньона более увлекательного, чем баронесса.
Люция. Мне он не нужен.
Фернандо. Совершенно честно?
Люция. Сударь, я замечаю, вы такой же, как и все мужчины.
Фернандо. То есть?
Люция. То есть вы очень самоуверенны. Все вы, мужчины, считаете, что без вас не обойтись. Уж не знаю, я-то ведь выросла без мужчин.
Фернандо. У вас уже нет отца?
Люция. Я, можно сказать, почти не помню, что у меня был отец. Я была маленькой, когда он нас оставил, поехал в Америку, и, как мы слышали, его корабль потонул.
Фернандо. И вы так равнодушно об этом говорите?
Люция. А как еще я могу говорить о нем? Он ничем не поступился из любви ко мне; и хотя сейчас я и простила ему, что он нас бросил, — ведь ничего не может быть для человека дороже свободы, — но все же я бы не хотела быть на месте моей матушки, она убита горем.
Фернандо. И вам не на кого опереться, не у кого искать помощи?
Люция. А зачем? Наше состояние с каждым днем становится все меньше, зато я с каждым днем становлюсь все больше. Я не боюсь, что не смогу прокормить свою мать.
Фернандо. Меня поражает ваше мужество!
Люция. Ах, сударь, мужество приобретается. Когда часто чувствуешь себя на краю гибели и всякий раз удается спастись, начинаешь верить в свои силы!
Фернандо. А поделиться этой уверенностью со своей матушкой вы не можете?
Люция. К сожалению, она его потеряла, а не я. Я благодарна отцу уже за то, что родилась, я люблю жизнь и радуюсь ей. Но матушка… ведь ему она отдала все надежды, ему в жертву принесла цвет своей юности и теперь покинута, покинута так внезапно… Чувствовать себя покинутой — это, должно быть, ужасно!.. Я еще ничего не теряла, судить об этом я не могу… Вы как будто задумались?
Фернандо. Да, дорогая, кто живет, тот теряет (вставая), но он и приобретает. Дай вам бог сохранить мужество! (Берет ее руку.) Вы удивили меня. О, дитя мое, какое счастье!.. Мне тоже пришлось так много, так часто терять… и надежды… и радости… Ведь всегда… И…
Люция. Что вы хотите сказать?
