Читаем без скачивания Пока ты не спишь - Мишель Бюсси

Нравится: 341

www.jelanie-ubit.com

Кровавая баня.

Именно это – в прямом смысле слова – увидела Марианна Огресс в ванной с облупившимися стенами. Сидячая ванна – такие устанавливали в 1960-х – краны проржавели, уплотнитель порос плесенью, на дне лужа крови в два пальца глубиной. Сток забит всякой дрянью, вот ничего и не стекает, тут им повезло.

Картина ясная: раненого человека дотащили до ванной, усадили, вымыли и вытерли, хотя делать это в древнем фаянсовом корыте метровой высоты ох как непросто.

Тимо Солер жил здесь.

Теперь они были совершенно уверены, что кто-то ему помог. Принять душ. Одеться.

Скрыться до того, как нагрянет полиция.

Скоро Марианна получит подтверждение: десять агентов обыскивают квартиру F2 на шестом этаже дома по улице Бель-Этуаль. Тимо и его сообщник сбежали второпях. Как будто вышли ненадолго и вот-вот вернутся, купив хлеб и газету. В изножье кровати валяется скомканная одежда, в раковине грязная посуда, на столе чашки. Радио не выключено, по коридору разбросана обувь.

Хозяева вот-вот вернутся.

«Как же, вернутся, будь они неладны!» Солер снова ускользнул. Они опять потерпели неудачу, хотя на этот раз майору Огресс вроде бы не в чем себя упрекнуть.

Агенты подбирались к квартире со всеми возможными предосторожностями, но ее обитатель исчез прежде, чем первая полицейская машина въехала на территорию квартала де Неж.

Почему, черт возьми? Тимо позвонил Ларошелю меньше часа назад. По словам хирурга, преступник невыносимо страдал, но отказывался не только приехать в больницу, но даже выйти из дома. «Он прикован к постели!» – гордо пояснил доктор, словно сам шваркнул его молотком по голове. Солер назвал Ларошелю адрес, сказал, что заплатит много, очень много! – за «помощь на дому». Так зачем же он сбежал как подорванный ровно через пятнадцать минут, хотя ни одного полицейского поблизости не наблюдалось?

Эксперты в комбинезонах и перчатках раскладывали на кровати пропитанную кровью одежду. Брюки, трусы, футболка – все было пунцового цвета.

Может, врач выдал себя по телефону и Тимо что-то почуял?

Странно…

Марианна обвела взглядом квартиру. Тряпки на вешалке, носки на батарее, стопка газет под журнальным столиком в гостиной… Что-то смущало ее во всей этой обстановке, нечто сама-не-знаю-что не сходилось. Все вместе эти отдельные незначительные детали заставляли взглянуть под другим углом на побег Солера и на то, как он ухитрился спрятаться и продержаться много месяцев.

Майор была уверена, что все у нее перед глазами, просто она не может ухватить главное, тот единственный элемент, который бы все прояснил.

Она снова чертыхнулась, отпихнула Константини, который, вооружившись лампой Вуда[61], неспешно изучал пространство под диваном. Неужели только она чувствует смутное беспокойство?

Очень странно.

Разгадка здесь, на видном месте – как забытое слово, которое вертится на языке… Марианна зачем-то открыла холодильник, потом дверцы шкафчиков, и тут зазвонил телефон.

Лейтенант Лешевалье.

– Ты нужен мне, Ж. Б., приезжай как можно скорее!

– Дед не с тобой?

– Нет, этот упрямый осел час назад укатил в Потиньи, родовое гнездо супругов Люковик и их друзей детства Алексиса и Тимо. Он уверен, что награбленное спрятано именно там, и я как дура поддалась на уговоры. Теперь получу по полной программе от Дюма, хотя никто не мог знать, что сегодня утром все так обернется. Возвращать Деда было поздно… Теперь дело за экспертами. Пусть поработают на улицах – может, Солер, как Мальчик-с-пальчик, где-нибудь наследил, оставил кровавый след.

– Пусть работают, пока чайки не ликвидировали следы. Ты знаешь, что они становятся плотоядными из-за того, что жрут трупы нелегалов, всплывающие в порту?

Марианна не ответила на шутку – не то было настроение.

– Где ты?

– Бульвар Клемансо, башня Резиденс де Франс. Драгонман жил на двенадцатом этаже.

Жил…

Глагол, употребленный в прошедшем времени, отозвался в мозгу короткой вспышкой боли. Еще один нейрон погиб. Ну не может она заниматься одновременно убийством Василе и побегом Тимо Солера!

Конечно, не может, но кого это волнует? Перепоручить некому.

– А как все прошло в школе?

– Утром? В Манеглизе? Ну что тебе сказать… У меня возникло тяжелое чувство.

– Почему? – удивилась Марианна.

– Я был там в половине девятого, беседовал с директрисой во дворе. Ученики пялились на меня как на извращенца, а проводить собственных детей до школы у меня не получается… из-за нашей гребаной работы.

Майор Огресс тяжело вздохнула:

– Ладно, Ж. Б., я оценила показательное выступление на тему «Образцовый отец горюет об упущенных возможностях», переходи к делу. Что узнал?

– Ничего определенного. Василе Драгонман был единственным школьным психологом на весь северный сектор Гавра: три кантона, пятьдесят восемь коммун, двадцать семь школ, больше тысячи ребятишек… У тридцати он выявил отклонения…

Марианна тут же вспомнила дело психиатра Вебера, которого в 2009 году убили в Онфлере, в собственном кабинете. В том году он наблюдал больше пятидесяти пациентов, за четыре-пять лет практики у него их было несколько сотен. В том числе подростки-шизофреники и старые пропойцы с белой горячкой. Каждый – потенциальный преступник, забывший выпить лекарство, обидевшийся из-за того, что врач не принял его немедленно, пожалевший, что наговорил лишнего. У всех больных, чьи фамилии фигурировали в ежедневнике Вебера, был мотив для его убийства.

Неужели то же самое случилось с Василе? Может, он занимался другими проблемными детьми, которые рассказывали ему, что родители бьют их или – того хуже – домогаются? Вдруг Драгонман узнал тайны настолько мрачные и омерзительные, что каждый, кому грозило разоблачение, был готов убить его?

«Тридцать ребятишек, – повторила про себя Марианна. – Но ко мне он пришел из-за одного».

– Другие школы меня не интересуют! Рассказывай о манеглизской. В деталях…

– Директриса вполне симпатичная. Они с Драгонманом вчера поругались, но мне показалось, что новость о его смерти ее действительно потрясла. Она дала нам адрес. Судя по всему, психолог хранил дома папки с личными делами подопечных, у него был старенький компьютер, но он распечатывал тексты бесед, отчеты, рекомендации для врачей, детские рисунки. Я у подъезда. Чувствую, придется попотеть, чтобы все это рассортировать.

– Придется. Начни с папки с именем Малона Мулена.

Марианна бросила рассеянный взгляд в грязное кухонное окно, и у нее перехватило дыхание: с хмурого гаврского неба на нее смотрели ореховые глаза Василе Драгонмана. Лукавые глаза ныне вольного духа, все еще помнящего о своем долге перед ребенком. В голове явственно прозвучал тихий голос: «Я умер из-за карты сокровищ, той самой, на которой отметил фантазии мальчика…»

Она еще несколько мгновений следила за распадающимися на языки тучами, потом отогнала воспоминания о Василе и сосредоточила внимание на кухонных шкафчиках. Десятки банок с консервами, пакеты вермишели и макарон, яркие соусы в стеклянных банках и бутылках.

Все то же навязчивое ощущение несоответствия…

Марианну бесило, что она никак не может собраться, абстрагироваться от историй о секретных планах, пиратах и призраках. Майор полиции Огресс давно научилась забывать волшебные сказки. Поднимаясь по служебной лестнице, она отказывалась от роли девочки-хитрюги, отрекалась от идолов своего детства, которым была обязана призванием. Клод – вожатая из «Великолепной Пятерки»[62], Велма Динкли – мозг мультсериала «Скуби-Ду», маленькая ведьма Сабрина (самая неженственная из всех) расстались с ней навсегда.

– Марианна? – Голос Ж. Б. в трубке звучал встревоженно.

Ее внимание привлекла висящая на крючке тряпка. Сердце бешено заколотилось: она наконец поняла, что с самого начала не давало ей покоя в квартире Тимо Солера.

Чтобы успокоить дыхание, она обвела взглядом своих людей.

Десять мужчин и ни одной женщины.

Ну конечно…

– Марианна?

Она приказала себе сосредоточиться и сложить воедино кусочки мозаики.

Да, квартира обветшалая, пахнет тленом, но… здесь чисто и прибрано. Человек, находящийся между жизнью и смертью, никогда бы этим не озаботился. Как и его сообщник. Особенно Алексис Зерда.

Как же они сразу не догадались?

Марианна еще раз взглянула на выстиранные носки на батарее.

Здесь жили двое!

С Тимо Солером все время была женщина. Подруга, любовница, жена – не имеет значения, ведь именно благодаря ей он и выжил. И она снова спасла его. Они сбежали.

Чтобы затаиться в какой-нибудь норе и сдохнуть?

Забыв о телефоне, Марианна скомандовала:

– Обыщите здесь все хоть сто раз, но найдите мне материальное свидетельство женского присутствия!