на невольничьем рынке и выкупил одиннадцать мастеров, которые уже приступили к работе по пошиву одежды, обуви и снаряги. А так же загрузил еще семь городских мастерских, еще с тринадцатью ведет переговоры.
Константин покивал и принялся за список гостей. Если честно, то свадьба и торжества его сейчас заботили меньше всего, но он боярин, а значит, положение обязывает. Он женится не на простолюдинке, а значит, все должно быть по высшему разряду. И плевать, что на носу война, что где-то на западе тьма, которая может захлестнуть их с головой, и все погибнет. Одно радует — никаких игрищ, конкурсами и забавами, это вариант для простонародья. У бояр все проще и консервативней — жених с невестой, отец новобрачной и мать суженого (тут пролет, так как весь род Воронцовых мертв) плюс свидетели идут на родовое капище. Им же с Юлией придется идти на центральное городское. Там они скрепляют свой союз клятвой, обмениваются кольцами, затем бал в усадьбе, первая брачная ночь, на второй день гуляния с охотой и прочими развлечениями, но время трудное, так что, было решено сократить культурно массовые мероприятия.
Воронцов дописал фамилии и, вздохнув, нажал на символ, который отправил их на такой же зачарованный лист, который был у боярина Рысева. А тот уже сам свяжется с устроителем действа. Константин еще раз вздохнул. Как бы было здорово, если бы не война на носу. Расписались, сели на леткор и на какой-нибудь теплый остров, коих хватало в южном океане, вот только тут сфера туризма вообще не развита. Ну да ладно, у него теперь собственный летак имеется, это почти как отель «все включено», только еще и средство доставки. Ну да ничего, вот заборят они тьму…
Народ подтянулся к ужину — уставшая Лада с Гордом и довольная Юлия, которая, быстро поцеловав Константина, убежала умываться и прихорашиваться. Весь вечер девушки наперебой делились впечатлениями, артефакторша рассказывала об успехах, а Юлия о том, что уже сделано для свадьбы. Оказалось, что почти все готово, остальное сделают за оставшиеся шесть дней.
Воронцов на это только улыбался, радуясь тому, что на него не взвалили всю эту суету. Успехи Калининой тоже радовали, местные ведуны, пришли в восторг от мощного артефакта света, который должен был послужить элементом для прожекторов. Сейчас те с наскипидаренными задницами собирали опытный образец. Конечно то, что создадут городские артефакторы, будет на порядок слабее, но сильно лучше того, что имелось ранее. Все же Лада — великая мастерица, не им с ней тягаться.
После ужина Воронцов забрал с собой своих и Тихомира с лекарем и отправился к месту силы на очередную прокачку. Только Лада отказалась, заявив, что у нее в мастерской дел непочатый край, ей нужно на десятках светцов руны переписать, без них в столице делать нечего, да и оружие гвардейцев требуется превратить в рунное, а все, что было нужно для восстановления капища в Новограде, она уже изучила. Так что, поехали в урезанном составе.
Дальше все превратилось в безумную череду событий. Лагерь наемников у стен Тверда начал быстро заполнятся, ежедневно приходили нанятые через общую для всех земель бывшей империи «биржу вольных стрелков» отряды, от пяти до двадцати человек. Являлись и одиночки, для них специально открыли отдельную контору, прямо непосредственно в лагере. Там же формировали отряды, ставя во главе наиболее самых умелых солдат удачи. Туда же стекались ведуны, найм которых шел через росскую гильдию. Уже к концу второго дня там собралось около полусотни тех, кто умел управлять силой. Конечно, в основном это были слабосилки, имеющие в активе два-три умения, таких, как «щиты» или «площадные атаки». Но нашлись и ведуны посерьезней, четверо из них могли вешать солнце Сварога третьего уровня, и имели несколько серьезных площадных атак и щитов. И поток стрелков и ведунов только разрастался, это только первые ласточки, которые были ближе всех к Тверду. Сначала наемническая биржа пыталась задрать цены, но бояре и правители вольных земель быстро объяснили людям, которые стояли во главе, что нажиться они могут, но в Ирий или к Ящеру деньги не заберут, а попадут они туда гораздо раньше, чем за ними явится тьма. И биржевики отступили. Все это Воронцову пересказал боярин Рысев, который явился в Тверд за два дня до свадьбы.
— Да уж, не хоромы у тебя, — заметил он, оглядывая кабинет Константина.
Воронцов, вышедший навстречу, на это замечание только хмыкнул.
— Нам с Юлией хватает, — дипломатично ответил он старому ведуну. — На востоке у меня земли, люди, усадьба, но судьба мира будет решаться на западе, и отсюда до него всяко ближе. Кроме того, мне гораздо больше нравится этот небольшой дом, чем родовая усадьба, по которой в обеденный зал из своего кабинета нужно идти пять минут быстрым шагом. Прошу, присаживайтесь, Ваше сиятельство, — он указал на кресло по другую сторону стола и вернулся на свое место. — Чай? Или что покрепче?
— Ничего не нужно, Константин Андреевич, времени мало, очень мало, через час я должен быть в здании совета. Я уполномочен кругом для ведения переговоров с вольными землями.
— Где остановитесь?
— Пока идут переговоры, мне выдели несколько гостевых комнат прямо в здании совета. А теперь давайте о делах. Сегодня вечером прибудут три леткора, которые ты оставил на востоке. Часть наемников отказалась продолжать контракт, но ты уже в курсе. Зато наняли там людей, кое-кто из твоей дружины пошел, так что, считай, четыре сотни стрелков и двадцать шесть ведунов. Гвардейцев своих, извини, я забрал обратно.
— Понимаю, — кивнул Константин, — и благодарен за помощь. Какие новости? Меня интересует запад. И насколько активна тьма на территории империи?
— А никаких, — развел руками Рысев. — Вообще никаких. Тьма на тех же позициях, что и две недели назад. Армии королевств и ополчения стоят на рубежах, разведка ничего не дает, отряды уходят во тьму и не возвращаются. На нашей территории их наскоки почти сошли на нет, словно и не было. Твари и одержимые исчезли, пять стычек за все время, и это самое плохое.
Константин достал сигариллу и, прикурив, посмотрел на старого ведуна.
— Вот это действительно плохо, куда делись орды тварей? У нас в тылу армия, которая при определенной удаче устроит нам огромное количество проблем.
— Верно, боярин, — кивнул Николай Олегович, — круг думает так же. Вот только найти мы их не можем.
— Плохо, — подвел итог Воронцов, задумчиво выпусти в потолок струю ароматного дыма. — Инициатива опять у противника, он о нас знает все, мы о нем ничего, и у него выбор направления удара.
