— То, что произошло позже, — сказала, помолчав, Ноэлла, — вы увидите сейчас сами.
И она загадочно улыбнулась, будто приготовила для астронавтов приятный сюрприз.
Сергей насторожился.
Увидеть прошлое! Мечта эта на протяжении веков тревожила воображение земных изобретателей, историков, авторов фантастических романов.
Одни писатели вооружали своих героев машинами времени или хрономобилями, позволяющими путешествовать не только в пространстве, но и во времени. При этом последнее рассматривалось как четвертое измерение, как некая ось вселенной, начинающаяся в глубинах прошлого и уходящая в неведомые дали грядущего.
Другие отправляли своих персонажей в будущее при помощи фотонных ракет, позволяющих межпланетным кораблям развивать спорости, близкие к скорости света или даже превышающие ее.
Проектов «машин времени» было предложено много, но пока, увы, реализовать их удавалось только героям научной фантастики, Управлять временем люди езде не научились.
«Неужели венеряне, — думал Сергей, — опередили людей и добились того, о чем изобретатели Земли только мечтают?»
Сергей не смог долго предаваться этим размышлениям. Ноэлла уже подошла к пульту управления и принялась нажимать разноцветные кнопки, поворачивать маленькие рукоятки, вращать установочные винты, отполированные до зеркального блеска.
Послышались шелест, потрескивание, негромкое гудение. Стена-экран осветилась.
Сперва ее матовая поверхность была закрыта словно многослойной туманной завесой. Потом сквозь белесую кисею начали проступать темные пятна. Туманная мгла, заволакивающая дали, рассеивалась, редела, распадалась на хлопья. Очертания предметов становились отчетливее, рельефнее.
Изображение на стене напоминало огромный фотоснимок, части которого проявлялись последовательно, одна за другой.
Ядром снимка служил извилистый горный хребет. От него отходили отроги, перемежающиеся с долинами причудливых очертаний. Слева и справа от хребта на светлом фоне выделялись темные пятна — леса, между ними змеились тоненькие жилки — реки.
Изображение смещалось по экрану. Из тумана показывались новые возвышенности, озера, излучины рек, котловины, ущелья, пока астронавты не обозрели весь грушеобразный участок суши, обращенный широким, основанием к экватору.
После этого смещение изображения прекратилось, оно замерло. Но зато теперь стали меняться тона отдельных частей картины.
Светлели горные склоны — приобретали иные оттенки котловины, леса, озера — экран рисовал то, что происходило на материке в различные времена года.
Потом бег времени как бы убыстрился. Астронавты стали свидетелями процессов, длившихся века. Береговая линия материка ожила. Исчезали одни мысы и возникали другие. Появлялись острова и группы их, меняли свои русла реки, впадавшие то в один, то в другой заливы. Вершины некоторых гор начали извергать дым и пламя — пробуждались от вековой спячки вулканы.
Северная оконечность материка светлела — к ней приближалась кромка ледяных полей. Огромные льдины загромождали проливы и устья рек.
Отдельные белые пятна сливались друг с другом, с гор сползали ледники, в морях появились айсберги.
— Так тысячи лет назад, — сказала Ноэлла, поворачиваясь к астронавтам, — началось оледенение первой родины наших предков — большого северного острова Эрии.
Реже выглядывало из-за туч солнце, чаще дули порывистые, льдистые ветры, холоднее сделалась морская вода. Лето стало короче, зима — длиннее.
Это немедленно отразилось на урожаях. Злаки не успевали созревать, плоды — наливаться сладкими соками.
Моряки, вернувшиеся в родные города после дальних плаваний, рассказывали о встречах с огромными ледяными горами причудливых очертаний. Гонимые ветром и увлекаемые морскими течениями, они медленно плыли куда-то на юг.
Льды появились не только в океане. Снежный покров на склонах гор утолщался из года в год. Шумные снежные лавины, скатываясь в долины, сметали все на своем пути.
Снег уплотнялся и твердел, превращаясь в лед. Возникали ледяные реки — глетчеры.
Участившиеся стихийные бедствия порождали панические слухи. Возникли секты фанатиков, поклонявшихся ящерам и дзирам. Адепты их свернули со светлого широкого пути разума, на извилистую тропу суеверий.
Сектанты воздвигли много капищ и приносили своим каменным идолам человеческие жертвы — закалывали девушек и детей. Изуверы приспособили под жилье пещеры и кратеры, входы в которые тщательно маскировали.
В тайных убежищах своих, горя ненавистью ко всем инакомыслящим, они дичали и вырождались. Дегенерации их способствовали также излучения радиоактивных горных пород.
А похолодание продолжалось. Климат становился все суровее.
Откуда— то с севера пришли стада клыкастых длинношерстных животных с маленькими злыми глазами. Появились диковинные белые птицы. Они гнездились на голых скалах и выводили птенцов под завывание вьюг.
Тусклое солнце, окутанное белесыми облаками, не в состоянии было нагреть воздух.
Снежная шапка на горном хребте росла и утолщалась. Голубые языки ледников протягивались к побережью. Северные ветры несли с собой нестерпимую стужу.
Все чаще стали говорить о переселении на юг, в страны с более мягким климатом. Наиболее дальновидные призывали не медлить с этим. Они опасались, что дальнейшее похолодание приведет к замерзанию моря и корабли с переселенцами не смогут тогда пробиться через ледяные преграды.
Беда не приходит одна.
Похолодание сопровождалось усилением вулканической деятельности. Сильные толчки будили спящих. Из жерл кратеров вырывались столбы горячего пара. Шли грязевые дожди, и изливалась из трещин лава. Гибли леса, постройки, животные, люди.
Из моря поднимались новые острова, в то время как другие навсегда скрывались в пучине. Над проливами висели густые туманы. Рельеф дна менялся. Корабли неожиданно натыкались на подводные скалы там, где некоторое время назад лот не доставал дна.
Над аэрами нависла смертельная угроза.
Забыв о распрях, они дружно взялись за сооружение прочных, вместительных кораблей, способных противостоять морским бурям.
В трюмы погрузили запасы продовольствия, домашних животных, утварь, и многочисленные флотилии, ведомые опытными кормчими, снялись с якоря.
Так аэры покинули землю своих предков — Эрию — и переселились в страну, населяемую ими теперь.
Они не скоро приспособились к ее влажному, тропическому климату.
Природа будто взбунтовалась против пришельцев и захотела исторгнуть их, как чуждое, инородное тело.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
