— Я все понимаю, малыш. — Энди сел на кушетку рядом с ней. — Понимаю… Мы делаем все возможное. — Он знал, что на завтра у нее назначен прием у врача. — Может, нам скажут, что мы в полном порядке. Ну-ну, успокойся. — Она возненавидела это слово за последний год больше всего на свете.
Да… конечно… — ответила Диана и пошла принять душ, но не могла думать ни о чем другом, кроме своих сестер: «Я беременна… Может, у него низкая активность спер мы… Я думала, ты забеременеешь раньше, но пришлось тебя опередить… Я беременна… Я беременна… низкая активность спермы…» Она простояла под душем полчаса, и все это время слезы не переставая текли по ее щекам. Потом она отправилась в постель, не сказав мужу больше ни слова.
Утро следующего дня было яркое и солнечное. Природа как будто в насмешку противопоставила ее мрачному настроению такую замечательную погоду. На работе Диана взяла выходной. С недавнего времени работа стала раздражать ее: вечная спешка, немыслимо сжатые сроки, несговорчивые люди — все действовало ей на нервы. Все, что раньше доставляло ей удовольствие, теперь почему-то вызывало только раздражение и ненависть.
Одна из ее близких подруг на работе заметила, что Диана потеряла большую часть своего редакторского пыла. Элайза Стейн была в журнале редактором кулинарного раздела, и неделю назад она затронула эту тему во время небольшого ленча, который происходил прямо за столом Элайзы и заключался в том, что они снимали пробу с не скольких блюд, приготовленных по оригинальным французским рецептам, которые Элайза привезла из Парижа.
— Тебя что-то беспокоит последнее время? — напрямик спросила подругу Элайза. Это была веселая и красивая девушка, к тому же очень способная. Она закончила Иельский университет, а дипломную практику проходила в Гарварде. Родом она была из Лос-Анджелеса и после окончания учебы вернулась, по ее собственному выражению, в «свой курятник» . Ей было двадцать восемь лет, и жила она в небольшой квартире, рядом с домом ее родителей. Несмотря на немалый жизненный опыт, она была на удивление неиспорченной и милой, и, когда несколько месяцев назад устроилась на работу в журнал, они с Дианой сразу же подружились и находили в общении истинное удовольствие. Они с Энди как-то попытались познакомить ее с Билли Беннингтоном, но он пришел от нее в ужас. По его словам, она была «слишком умная и образованная», правда, это он добавил к «слишком худая и высокая». Она и правда фигурой напоминала манекенщицу.
Нет, ничего, все в порядке. — Диана ушла от ответа на этот вопрос и начала хвалить то, что они пробовали. Паштет из гусиной печени и рубец напомнили ей дни, проведенные в Париже. — Между прочим, мне кажется, что ты вообще никогда не ешь, — сказала Диана, глядя на подругу — очень худенькую, с огромными голубыми глазами и светлыми прямыми волосами.
— Я страдала отсутствием аппетита в колледже, — принялась объяснять Элайза, — а может, я просто внушила себе это. Ты знаешь, я, наверное, так люблю все, что касается еды, потому что долгое время страдала из-за этой самой анорексии. И ты представляешь, моя бабушка до сих пор присылает мне посылки с продуктами из Флориды. — Вдруг она снова посмотрела на Диану… да, от нее так просто не отделаешься, поэтому она и была в журнале на хорошем счету. — Ты не ответила на мой вопрос.
— Насчет чего? — Диана притворилась, что не поняла, но ей было прекрасно известно, что та имеет в виду. Ей нравилась ее коллега, но она не была уверена, стоит ли ей посвящать кого бы то ни было в свои проблемы. Единственным, кто знал, как она страдает, был Энди.
— Тебя что-то беспокоит, я же вижу. Не сочти это за любопытство, но ты с недавнего времени выглядишь как человек, который дошел до ручки, но продолжает уверять всех, что у него все в порядке.
— Господи, неужели так заметно? — с ужасом спросила Диана, а потом вдруг рассмеялась, поражаясь, как точно подруга описала ее состояние.
— Ну, не очень, но я заметила. Ну как, будем считать, что это не мое дело, или все-таки поделишься своими проблемами?
— Да в принципе… нет… я… — Она начала было говорить, что у нее все в порядке, но вдруг разрыдалась. Диана не могла ничего сказать, только трясла головой, слезы безостановочно катились по ее щекам, она шмыгала носом и никак не могла взять себя в руки.
Элайза положила ей на плечо руку и заботливо промокнула лицо салфеткой. Прошло довольно много времени, пока Диана наконец успокоилась.
— Извини… извини, пожалуйста, я не хотела… — Она взглянула на подругу: нос у нее покраснел, в глазах все еще стояли слезы. Но, как ни странно, Диана почувствовала себя лучше. Ей было просто необходимо вот так вот излить душу. — Но я правда не знаю, что случилось.
— Все ты знаешь, ты же просто в отчаянии. — Элайза крепко обняла подругу и налила ей чашку крепкого кофе.
— Да, ты права. — Она глубоко вздохнула и посмотрела в лицо подруги. — У меня проблемы… дома… Ничего страшного, в общем-то, просто несколько проблем, но мне просто необходимо с ними что-то делать…
— Проблемы с мужем? — Элайза внимательно посмотрела на нее. Ей очень нравилась Диана, но и Энди тоже нравился. Жаль, если у них что-то не в порядке. Когда они все вместе обедали в последний раз, они выглядели такой счастливой парой.
— Нет, я не могу сказать, что это он во всем виноват. Мне кажется, здесь больше моей вины… Мне не следовало так давить на него… Понимаешь, мне так хочется ребенка, и мы уже год стараемся изо всех сил, но у нас ничего не получается. Я, конечно, понимаю, как это глупо звучит, но каждый месяц мне кажется, что в нашей семье кто-то умирает или я сталкиваюсь с какой-то ужасной болезнью, которой страшно боюсь. Весь месяц я жду и надеюсь, что на этот раз я наконец-то беременна, а когда обнаруживаю, что нет, то у меня сердце просто на части разрывается от горя… Глупо, да? — Диана опять расплакалась, ей пришлось взять еще одну салфетку, чтобы высморкаться.
— Совсем не глупо, — заверила ее Элайза. — У меня еще никогда не возникало такого желания, но считаю твои чувства вполне нормальными. Тем более что мы относимся к числу тех женщин, кто привык сам управлять своей жизнью и контролировать происходящие в ней события. И когда что-то идет не по-нашему, мы сразу теряемся. Вот уж проклятое слово «контролировать»! Но мы не можем без этого обойтись. Вот ты сейчас не можешь повлиять на то, родится у тебя ребенок или нет, значит, ты полностью потеряла власть над каким-то событием в твоей жизни. И именно это заставляет тебя думать, что ты попала в беду.
— Да, наверное… но есть что-то другое, что делает меня еще несчастней… это так трудно объяснить… Какая-то невероятная пустота… и ужасная тоска. Иногда мне из-за этого хочется умереть. Я никому не могу этого объяснить, даже Энди. Я и умираю каждый раз… Ну… так, как будто все вокруг меня застывает, а я покрываюсь какой-то скорлупой… И чувствую себя ужасно одиноко, такой одинокой, что даже передать не могу.
