– А Жаклин выходит одна по ночам? – немедленно спросил Гамильтон. – Ты в этом уверен?
– Я ее видел, – неохотно ответил Дэн. – Но это не может служить достаточным обоснованием...
– Если только статьи Лэффи – часть дела Холта, – прервал его Гамильтон.
Дэн изумленно уставился на него.
– Что?..
– Ты помнишь тот день, после моего апрельского бала? – продолжал Гамильтон, стараясь оттянуть взрыв гнева со стороны Дэна, чтобы успеть изложить ему ход своих рассуждений. – Когда мы с тобой встретились у меня в кабинете, чтобы обсудить личность Лэффи? Тогда еще твой клерк прервал наш разговор. Он сказал, что Джорджу Холту нужно немедленно отправить в Англию срочную посылку. Я был озадачен... Нет, даже встревожен этим фактом, ведь ты сам описал мне его как человека очень организованного и строго придерживающегося установленного порядка. Но в тот момент я отмел эти подозрения как чрезмерные и необоснованные. Сейчас я уже не так в этом уверен. Потому что если в его посылке было нечто более серьезное, чем...
– Ты отдаешь себе отчет, в чем ты его обвиняешь? – тихо спросил Дэн.
– Я ни в чем его не обвиняю, у меня нет для этого доказательств. Я просто рассуждаю. Но выслушай меня до конца. Известно, что Холт тесно поддерживает республиканцев в их симпатиях к французам и революции. Что, если он считает, что срыв наших переговоров с англичанами подтолкнет нас к союзу с Францией? Он может воспринимать свои действия как патриотические, а не изменнические. – Он глубоко вздохнул. – Что приводит нас к Жаклин. Ты знаешь ее чувства к английской монархии... и к французской революции. Ты говоришь мне, что она совершает одна по ночам таинственные вылазки из дома. Не кажется ли тебе, что...
– Нет, не кажется! – Дэн вскочил на ноги.
Но Гамильтон был готов к его реакции.
– Так или иначе, Дэн, но мы должны быть уверены.
За время отсутствия Дэна Гамильтон тщательно рассмотрел этот вопрос и пришел к выводу, что существует единственный способ убедиться в невиновности или виновности Холта... Дэн должен расследовать его деятельность, используя свои отношения с Жаклин, чтобы раскрыть правду. Поскольку он проводит с Жаклин много времени, этот план был легко выполнимым, но с одним существенным изъяном. Если Жаклин участвовала в измене своей стране, ее разоблачение должно было глубоко ранить Дэна.
Однако другого выхода не было, и Гамильтон подавил возникшее ощущение вины перед Дэном. Да, Дэн был его другом, но ни его чувства к Жаклин, ни дружеские отношения Гамильтона с Дэном не могли помешать министру прежде всего заботиться о национальных интересах.
– Я точно знаю, что ты надумал, – холодно сказал Дэн. – Я на это не пойду.
– У тебя нет выбора, мой друг. – Взгляд Гамильтона выражал глубочайшее сочувствие.
Дэн стукнул кулаком по стене:
– Черт побери! Она никогда бы такого не сделала!
– Тогда куда же она ходит по ночам?
– Она любит свою страну.
– А ты любишь се.
Дэн прерывисто вздохнул.
– Да, люблю.
Гамильтон положил руку на плечо другу.
– Мне очень жаль, Дэн. Больше, чем кто-либо другой, я надеюсь, что ошибаюсь.
– Но думаешь, что ты прав.
– Да...
Повисла гнетущая пауза.
– Ну, ты все сказал, – наконец промолвил Дэн. – А теперь мне нужно побыть одному.
– Хорошо. – Гамильтон чувствовал себя вконец опустошенным. Он направился к выходу, но в дверях задержался. – Завтра я весь день буду у себя в кабинете.
Затем он ушел, оставив Дэна наедине с его мыслями.
Джеки смотрела в зеркало на свое измученное лицо. До того как в ее жизнь ворвался Дэн Уэстбрук, она жила так просто и спокойно. А теперь все пошло кувырком.
Она стала расчесывать спутанные волосы, чувствуя волнение, которое ее не отпускало, и проклинала Дэна. Почему он заставляет ее чувствовать себя беспомощным листиком, подчиняющимся могучему порыву ветра? Почему она не в состоянии его забыть?
Но он прав... Она не может не думать о нем.
Отложив в сторону щетку для волос, Джеки посмотрела на свое тело, скрытое ночной рубашкой, как будто видела его впервые. Она, которая считала себя такой отважной и независимой, оказалась просто глупым ребенком. Пока в руках Дэна не стала женщиной.
Но ее поведение оставалось по-детски глупым. Потому что она бежала от нежности, которую видела в его глазах... даже больше, чем от тех бурных чувств, которые он в ней вызывал.
Нет, она ничего не забыла из той грозовой ночи. Ни неистовства их страсти, ни высшего наслаждения, когда лежала потом в его объятиях.
Какой же она была наивной, когда думала удовлетвориться одной этой ночью, когда считала, что покинет его дом такой же, какой была до этого! Она не может быть прежней... без Дэна.
Эта мысль испугала Джеки. Значит, она сильно изменилась, навсегда изменилась и больше никогда не станет прежней Джеки. Разве возможно с такой страстью желать Дэна и оставаться по-прежнему независимым и самостоятельным человеком?
Он уверял ее, что принимает ее такой, какая она есть, что не попытается ее изменить. Но он не понимал, что говорит, потому что на самом деле не знал ее.
Или знал?
Нет, если бы он знал, он не стал бы так настойчиво расспрашивать ее сегодня. Может, он что-то подозревал? Возможно, но маловероятно. Она не позволит ему раскрыть свою тайну, потому что он сразу же скажет об этом Гамильтону, который найдет способ лишить ее работы или просто заставит Бейча отказаться печатать ее статьи. А с этим она никогда не смирится, ибо свято убеждена в том, что люди имеют право знать правду и что ее долг – обеспечить это право.
Она не может предать свои принципы. Не может отказаться от Дэна.
Но она никогда не сможет сохранить и свои принципы, и Дэна.
С тихим стоном она уронила руки. Бесполезно и пытаться.
Глухой стук, раздавшийся за ее спиной, заставил ее вздрогнуть и очнуться от размышлений. Она уставилась в зеркало, не веря своим глазам.
– Привет, chaton! – Дэн выпрямился после прыжка и двинулся к ней.
– Дэн... Что ты здесь делаешь? – Она круто обернулась к нему.
Он навис над ней смутно темнеющей громадой, и в глазах его сверкали не то возбуждение, не то ярость, а может, и то и другое.
– Думаю, ты и сама знаешь, любовь моя. – Он обжигал ее полуобнаженное тело своим горящим взглядом. – Я пришел убедить тебя в свершившемся факте... Убедить тебя в том, что ты стала моей. А поскольку ты так любезно оставила окно открытым, я просто воспользовался твоим тайным способом проникновения в твою спальню... и к тебе.
Он сорвал с ее плеч бретельки рубашки и прижался к ее рту губами.
Задрожав от его поцелуя, Джеки тем не менее не решалась позволить происходить этому под крышей отцовского дома. Вместе с тем она невольно заметила, что Дэн ведет себя как-то странно, что он не такой, каким был всего некоторое время назад.
