Я сказал ему: «Да, необходимость - это нечто совершенно иное. Вы можете и не осознавать своих надобностей. Вы можете знать ваши желания, но ваши желания не обязательно должны быть вашими потребностями. Глядя на чью-либо красивую шляпу, вы можете ее хотеть. Это может быть не ваша потребность; вашей потребностью могут являться новые ботинки. Желание и потребность совершенно различны».
Он сказал: «Да, они совершенно различны, но, пожалуйста, не приходи».
Но по странной случайности... Когда я стал профессором, я был принят в университет, где он был главой факультета философии! Как только я вошел на факультет философии, он сказал: «Что! А ты зачем здесь?» Я сказал: «Меня назначили вашим ассистентом». Он сказал: «Ты оставишь меня в покое или нет? Было достаточно тогда, когда ты был студентом. Теперь ты профессор - и мой ассистент!» И снова он сказал: «Кажется, ты Пришел, чтобы наставить меня страдать».
Я сказал: «Шривастава, прошло уже шесть лет, а вы так ничему и не научились. Снова страдание? Называйте это беспокойством. Беспокойство имеет объект, конкретную ситуацию; страдание внутри вас, вы должны посмотреть внутрь себя.»
Он сказал: «Ну, конечно, сейчас, сидя в комнате для преподавателей, я должен смотреть внутрь себя; другими словами я должен смотреть на тебя, и просто, глядя на тебя, я теряю все мое здравомыслие. Ты выгнал меня из колледжа. Теперь ты пришел сюда, и я знаю, что мы с тобой не уживемся в одной этой комнате для преподавателей. И ты не тот человек, чтобы уходить, так что я думаю, что мне придется попросить правительство перевести меня куда-нибудь еще».
«И ты испортил мою жену, потому что она говорит, что я просто боюсьтебя и убегаю из того места, где ты находишься. Она говорит мне: «Как долго ты будешь бегать от этого человека? Если он решился следовать за тобой, он будет следовать».
А у меня были все возможности для того, чтобы следовать за ним повсюду, в любой университет, куда бы он ни пошел. Я сказал: «Если я решился, я могу следовать, но я не хочу причинять вам беспокойства, я хочу, чтобы вы чувствовали страдание. Смерть ваша близка, вы слишком стары; так что теперь не время для беспокойства. Беспокойство для молодых людей, у которых есть выбор между тем или этим. Но для вас... перед смертью решите свою основную проблему». Короче говоря, страдание — это поиск себя. Один из великих индийских пророков этой эпохи, Рамана Махариши, всем предсказывал только одно. Он был простым человеком, не ученым. Он покинул свой дом, когда ему было семнадцать лет - он даже не очень образованный. Это было простое учение. Всем, кто бы к нему ни пришел, - а к нему приходили люди со всего мира, - он говорил всего лишь: «Сядьте в угол, где-нибудь...»
Он жил в предгорье Аруначал, и он сказал всем свои ученикам вырыть пещеры; много пещер. «Идите и сидите в пещерах и просто медитируйте над вопросом о том, кто вы такие. Все остальное - это объяснения, переживания, попытки перевес ти эти переживания на язык человека. Единственная реальная вещь - это вопрос "кто я такой?"»
Я говорил со многими людьми, но никогда не говорил с Раманой Махариши; он умер, когда я был слишком молод. Я хотел пойти к нему, и я бы дошел, но он был слишком далеко от того места, где я жил, примерно тысяча пятьсот миль. Я просил много раз моего отца: «Тот человек становится старым, а я так молод. Он не знает хинди, мой родной язык, а я не знаю его язык, тамил. Даже если я туда как-нибудь приеду - что сложно...»
Дорога от моего дома до Аруначала занимала почти три дня... со сменой многих поездов. И с каждым поездом менялся язык. Как только выезжаешь с территории индусов, самой большой в Индии, попадаешь на территорию языка маратхи. Из Маратхи попадаешь в штат Низам, в город Хайдерабад, где говорят на языке урду. Если отправиться дальше, то попадаешь в области, где говорят на языках телугу и малаялам, и, в конце концов, достигаешь Рамана Махариши, который говорит на тамиле.
Я сказал: «Для меня путешествие будет... и вы ведь даже не снабдите меня билетами. Придется ехать без билетов. Сотню миль я еще могу проехать и проеду. Когда вы не даете мне билет, я просто иду к контролеру и говорю: "Вот в чем проблема: мой отец не дал мне билета, но я хочу поехать, так что я поеду без билета. Но я не хочу путешествовать как вор, поэтому я ставлю вас в известность"».
И всегда срабатывало, ведь человек думает: «Ни один человек, который едет без билета, не подойдет к контролеру, чтобы информировать его об этом». Но контролер говорил мне: «Хорошо. Ты посиди, я позабочусь. Через сотню миль я буду тебя ждать у входа, так что ты сможешь уйти со станции; иначе тебя могут поймать на станции - если, конечно, тебя не поймают в поезде. Я контролер поезда на следующие сто миль; но на станции тебя могут поймать, так что посиди здесь».
Я много путешествовал в детстве без билета, потому что мой отец думал, что если мне не дать билета, как я смогу путешествовать? Но вскоре он узнал, что у меня есть свои пути. Он спросил меня: «Скажи мне, пожалуйста, как у тебя получается не быть пойманным?»
Я сказал: «Я не могу сказать, это секрет. Но я рассказал его моему дедушке; спроси у него».
Все люди во всем мире живут в беспокойстве.
Далее, если говорят вам - именно это и говорил Рамана людям - «Уйдите в страдание...»
Я не мог повидаться с Раманой, но я встречал многих людей, которые были у него учениками, позднее, когда я путешествовал. Когда я приехал в Аруначал, я повстречал его самых близких учеников, очень старых людей, и я не нашел ни одного, кто бы понимал слова этого человека.
То не был вопрос языка, потому что все они говорили на тамиле; то был вопрос полностью различных перспектив и понимания. Рамана говорил: «Посмотрите внутрь себя и найдите, кто вы такие». И чем же занимались эти люди, когда я приехал? Они превратили это в пение! Они сидели и пели: «Кто я такой? Кто я такой?» - как и все остальные.
Есть такие люди, которые делают свою джапу: « Рама, Рама, Рама», или «Хари Кришна, Хари Кришна, Хари Кришна...» В Аруначале они пользуются той же техникой для достижения абсолютно не той цели, которую подразумевал Рамана. И я сказал его ученикам: «Что вы делаете, он совсем не то подразумевал. Неужели вы думаете найти ответ повторением: "Кто я такой"? Вы будете повторять это всю свою жизнь, но не найдете ответа».
Они сказали: «С одной стороны, мы делаем то, как мы поняли его мысли. С другой стороны, мы не можем сказать, что вы не правы, потому что мы провели всю свою жизнь в пении: «Кто я такой? Кто я такой? Кто я такой? - по-тамильски, разумеется, на их языке, - но ничего не случилось».
Я сказал: «Вы можете так пропеть все свои жизни; ничего не произойдет. Это не вопрос для пения: "Кто я такой?" Вы созданы не для того, чтобы произносить единственное слово, вы должны уметь быть безмолвными и уметь слушать. Сначала вы почувствуете, что тысячи мыслей, желаний, мечтаний, как мухи кружат вокруг вас - невысказанных, неуместных, бессмысленных. Вы в гудящей толпе. Просто храните молчание и сидите в этом базаре ваших мыслей».
Базар - красивое слово. Англичане позаимствовали его на Востоке, но, возможно, они не знают, что оно произошло от слова «жужжать»: базар - это место, где постоянно жужжат. И ваш мозг - величайший базар. В каждой голове, в маленьком черепе вы храните такой огромный базар. Вы будете удивлены количеству народа, проживающего в вас — столько идей, столько мыслей, столько желаний, столько мечтаний. Просто смотрите и сидите тихо в центре этого базара.
Если вы начали говорить: «Кто я такой?» - вы стали частью базара, вы начали жужжать. Не жужжите, не будьте сиреной; просто будьте тишиной. Пусть весь базар продолжается; вы остаетесь центром циклона.
Да, это требует некоторого терпения. Невозможно предсказать, когда базар остановится в вас, но одно можно сказать с уверенностью: когда-нибудь он остановится. Это зависит от того, какой величины у вас базар, сколько лет вы его хранили, сколько жизней там содержится, какую поддержку вы ему оказываете, сколько терпения у вас хватит на то, чтобы сидеть тихо в сумасшедшей толпе, - сводящей вас с ума, дергающей вас со всех сторон.
Вы когда-нибудь были в сумасшедшем доме? Просто посидите там, и вы почувствуете, что творится в вашей голове. Один сумасшедший может начать дергать вас за руку, другой сумасшедший может начать брить вашу бороду, кто-то начнет отнимать у вас одежду; все они станут чем-то заниматься вокруг вас. Вы просто сидите тихо. Сколько вы можете так просидеть?
Один мой санньясин, отец Нарендры, впадал в сумасшествие шесть месяцев в году. И когда он сходил с ума, он был настолько одержим, что делал странные вещи. Однажды он сошел с ума и убежал из Дома. Люди искали его, они не могли найти его. Его искали везде, где возможно. А он сел на скорый поезд, шедший до Агры. Может быть, он поехал, чтобы увидеть Тадж-Махал или что-нибудь еще; никто не понимает сумасшедших. И когда он добрался до Агры, он очень проголодался; у него не было денег, и он направился в кондитерскую.
