Лука четырежды просился в подмастерья, но его отовсюду гнали. И только очутившись в той части города, где преобладали каменные дома, в начищенном до блеска щите стражника увидел свое изможденное лицо с черной волнистой линией поперек лба — меткой донника, потер ее, но та никуда не делась.
— Пошел с дороги, плесень! — стражник замахнулся щитом, а Лука не стал убегать, вскинул руку, чтобы защититься.
Наверное, стражник с раздвоенным носом увидел в его взгляде что-то, заставившее опустить щит.
— Проваливай по-хорошему, тебе дальше нельзя.
— Где можно добыть воды? — прохрипел Лука.
— Убить крысу, — пожал плечами стражник. — Или завалить другого донника. А что? Кровушки попьешь…
Людоедом Лука становиться отказался. Решил перетерпеть и ночью поохотиться, благо солнце уже садилось, спадал зной, и терпеть жажду было легче. Лишь бы ночное зрение осталось при нем!
По совету стражника покидать часть Убежища, где жили оседлые и более богатые мутанты, Север не стал, пересек ее и к вечеру по лабиринту улочек между зданиями-коробками, домами-колодцами, хижинами и кособокими дворцами добрался до площади у амфитеатра, ступенчато спускающегося и образующего гигантскую воронку, и предположил, что это и есть Лобное место.
Лука обошел амфитеатр, чтобы попасть в другую часть города, и сперва заметил стайку голосящих детей, а затем бревна, перекрещенные буквой «Х» и вогнанные в землю, а на них — распятого человека, черного как ночь. Он и был объектом издевательств малышни.
Издав утробный вопль, Север бросился на детей и разогнал их. Терант с трудом поднял голову, его лицо усеивали ссадины, глаз был подбит, потрескавшиеся губы рассечены.
— Спасибо, — хрипнул он. — Но это лишнее. Меня готовят в суперы, это часть испытания.
С губ Севера невольно сорвалось:
— Зачем?
— Так жрецы закаляют дух. А заодно наполняют сердце злобой — жители заранее мстят будущему суперу, потому что после все будет строго наоборот.
Повертев головой, Север шепнул:
— Может, тебя отвязать?
— И что? — ухмыльнулся кхар, издав смешок. — Я и шага не смогу ступить, а ты еле на ногах держишься. Будь что будет. А ты чего, отпустили? Ох ё… В донники определили?
— Ну… Определили, отпустили… Двурогий знает, что делать дальше. Пить хочется! Не знаешь, где воды достать?
— Колодец тут только один, и воды в нем мало. Она не положена донникам, а так ее выдают всем понемногу, если больше захочешь — плати. Ладно, иди… — прохрипел Тангстен-Терант. — Тяжело говорить…
И тогда в голове Луки что-то щелкнуло. При первой встрече с кхаром он забыл спросить, но сейчас снова вспомнил странное место, куда попал со своим рейдом.
Приблизив лицо, спросил у Теранта:
— Есть еще кое-что… В Пустошах мы нашли одно место и там штуковину. По-моему, это было оружие. Плазмоган… — От удивления у кхара раскрылся даже подбитый глаз, и Север продолжил: — Но он не сработал, не выстрелил. И место, где я его нашел, очень странное. Оно под землей, а охраняли его роботы.
— Ты нашел заброшенную базу ариев?
— Ариев?
— Так они назывались. Древняя цивилизация… Давным-давно мои предки воевали с ними… Этот народ угас, но их подземные базы остались.
— Так что с оружием?
— Древний плазмоган у тебя не сработает, и не надейся! Нужно, чтобы генетический код соответствовал… То есть, чтобы ты был арием, тогда оружие тебя узнает и подчинится…
— Ты чего к нему пристал?! — заорал охранник, кряжистый длиннорукий мутант, похожий на ходячую скамью, и устремился к кхару.
— Вали! — бросил Терант. — И удачи тебе, донник Север…
Лука Децисиму, бывший когда-то императором Маджуро и верховодом Севером, рванул прочь.
Глава 15. Костегрыз
С наступлением сумерек Убежище ожило. Узкие улочки заполнились его перекошенными, заросшими шерстью и чешуей жителями. Они толкались, дрались друг с другом, горлопанили, а Лука слонялся по базарной площади, надеясь заработать хотя бы на глоток воды, потому что в глазах уже темнело.
Взмыленный торговец мясом, толстый коротконогий мутант, смерив Севера презрительным взглядом, кивнул на окровавленную тушу неведомой твари Пустошей:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Спустишь в погреб, дам медяк.
Лука с радостью согласился, надеясь во время переноса подпитать себя кровью, но метаморфизм не сработал. Сделав работу, Север слизнул кровь с туши, торговец это заметил и вместо обещанного медяка «наградил» Луку подзатыльником и оскорблениями.
— Вали, днище, пока стражу не кликнул!
Борясь с желанием закинуть в погреб подлого торговца, Лука лишь смерил его выразительным взглядом, отчего тот начал пятиться, вытянув руки:
— Эй, все по понятиям! Ты крови на медяк и выпил!
Поколебавшись, Лука оставил его. Если конфликтовать — выкинут из Убежища, поди потом пробейся к Коре.
И вдруг случилось то, чего он не ожидал. Перед ним на долю мгновения, будто сотканный из сияющих в солнечных лучах пылинок, сформировался текст:
Очки Тсоуи: +1. Текущий баланс: −8.
Строчка появилась перед глазами и тут же исчезла! Решив было, что метаморфизм вернулся, Север рванул назад к торговцу, сдвинул его и положил руку на шматок мяса на прилавке…
Тщетно. Торговец, вооружаясь коротким клинком, заверещал:
— Стража! Стража!
Север скрылся в толпе. Получается, жрецы отняли у него метаморфизм, но Колесо все еще при нем? Лука даже увидел в этом логику: способность локальная, полученная в этом мире, а вот Колесо странников — нечто большее, как и Тсоуи.
Обрадовавшись, Лука погрузился в рассуждения, гадая, а за что ему дали очко? За то, что помог торговцу? Это вряд ли… Баланс изменился, когда он, в ярости готовый наказать негодяя, нашел в себе силы отступить. Интересно… Большинство очков Тсоуи Лука получал за убийства плохих людей, и только самое первое — за то, что защитил мать от Карима Ковачара, похотливого трактирщика.
Улыбаться, растягивая пересохшие губы, было больно, но Лука не мог сдержать радости: он странник! Все еще, пусть и без метаморфизма!
Чувствуя себя кем-то большим, чем даже местные жрецы и суперы, он уверенно пошел расспрашивать народ о Коре. То есть о девушках, предназначенных Двурогому.
С ним брезговали общаться, чуть что, звали стражу, в него плевали, закидывали камнями, но разум, защищенный осознанием внутреннего превосходства, блокировал все нападки. Лука’Онегут — странник, и он найдет свою сестру!
Это сыграло роль или его уверенность в себе, но в итоге отыскался чумазый мальчуган, который не просто ответил на его вопрос, а довел до нужного квартала.
— Вон там шаманы прячут девок, — сказал пацан, указывая в глубь улицы. — Вона, вишь?
Он указывал на двухэтажное каменное здание к крошечными зарешеченными окнами. Искренне поблагодарив, Лука собрался туда, но мальчик его остановил:
— Куда?! Нельзя тебе по этой улице ходить!
— А тебе?
— Мне можно, я же истинный, — ответил мальчик. — Сеструху мою забрали. Хожу к ней. Стража внутрь не пускает, общаемся с Лизкой через окно.
— У меня тоже там сестра… — задумчиво сказал Лука, оценивающе глядя на стражников. У двери было четверо, и под каждым окном еще по одному. Не справиться. — Как бы с ней свидеться?
— Так это… — пацан замялся. — Деньги если есть, можно договориться. Приведут сюда. Узнать?
— А тебе что?
— Ну, я сразу за твою сеструху и за Лизку поговорю, а? Как твою зовут?
— Кора… Погоди. Ты видишь, кто я?
— Ну донник, и чо? Вы ж отморозки, вам терять нечего…
Намек мальчугана был прозрачен. «Ограбь, убей, укради…»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Иди договаривайся, — кивнул Лука.
Он встал в сторонке, а пацан подошел к конкретному стражнику, отвел его и, получив ответ, стремглав вернулся обратно.
— Десять золотых за обеих. Приведет по очереди, сначала Лизку, потом Кору. Готов взять вещами или мясом… Только в его смену и перед рассветом.
