с одного раза все испортить. Вот, молодца. Вот так и бей. Ага, молодец. Все на лету схватываешь. Так что попал ты, короче! Я говорю, стучи давай, — работы еще непочатый край, а он отвлекается!
Следующие три дня Витек упорно стучал под моим бдительным присмотром, щенки резвились рядом в травке, охотясь на кузнечиков (даже эти сучьи дети намекают мне на мои обязанности), а я мыслил. Все о том же — о празднике.
Казалось бы, такой пустяк! Да и что с этим дикарями чикаться? Как скажу, так и будет! Не считая Лга’нхи и Осакат, «забритые» и их новые семейства — люди фактически подневольные. Коли уж я Лга’нхи уговорил общее племя с «забритыми» создать, мотивирую это тем, что из этого «забритого» племени можно в любой момент выписаться, стоит только мне узор со шкуры стереть. И, мол, когда придет время наше племя возрождать, мы…
А вот с «забритыми» и их семействами все было не столь гладко. Если с бабами все вроде понятно, бабы да дети с бою взяты и новым хозяевам-мужьям отданы. Дело, может, не столь уж приятное, но привычное, из рамок местных обычаев не вылезает.
А вот с самими «забритыми» — дело куда сложнее. И непонятно, чья «неволя» более лютая — у них или у пленных баб. Может, формально, ни у нас с Лга’нхи, ни даже у Леокая власти, над ними никакой и не было. Но и собственной власти в смысле воли (или, вернее, Воли с большой буквы), они не имеют.
Мое попадание в иной мир — пустяк по сравнению с тем, как «попали» они, когда верблюжатники, уничтожив их племена, сотворили из них некую подвластную себе людскую массу. Это я Там жил, зная про разные формы организации общества, разные культуры, разные менталитеты. А они, их предки, может быть, по тысячам лет жили в абсолютно не меняющемся мире. Или меняющемся настолько медленно, что человеческое восприятие не в силах было это заметить.
Еще Там читал, что 99 % истории человечества приходится на каменный век. В смысле, с тех пор, как миллионы[5] лет назад, получеловек-полуобезьяна начал использовать каменные инструменты, и до моих компьютерных дней человечество жило в том самом океане безвременья, о котором у нас сохранились лишь крупицы знаний. Менялись климат и фауна. Люди постепенно все больше уходили в своем развитии от обезьян и так же неторопливо, со скоростью биологической эволюции, развивали технологии.
Человечество медленно и неторопливо расползалось по земному шару, заселяя материки. Дралось, мирилось, чему-то училось и что-то забывало. Рождались и умирали народы, культуры и расы, а на их обломках появлялись новые. Да что там расы — рождались и умирали новые боги и религии, о которых мы так никогда и не узнаем. Мамонты, саблезубые тигры и неандертальцы сошли с дистанции, не выдержав гонки, а нам, тараканам да крысам, хоть бы хны — живем и в ус не дуем, пищим под очередным тапком, сучим лапками, хрустим хитиновыми оболочками, а выживаем.
И вот почти весь этот огромный срок существования человечества, 99 % занимает каменный век. Громоздкий и неторопливый. А на долю бронзового века в оставшемся проценте приходится не меньше трети, а то и половины этого последнего процента[6].
Да, лишь 0,6 % от времени всего существования человечества понадобилось нам, чтобы пройти дистанцию от кинжала из дрянненького железа до космического корабля, искусственного разума и трехслойной ароматизированной туалетной бумаги. (Не будем о грустном.)
Жителю 0,6 % века перемен очень сложно представить себе столь неспешное существование века каменного. Когда инструмент, сделанный пра-пра-и-прочие-«пра» дедушкой тысячу лет назад, или платье, которое носила аналогичное количество «пра»-бабушка, ничем не отличался от тех же инструментов и платьев, что использовали их потомки. Жителю XXI века, в котором мода меняется каждый сезон и западло ходить с мобильником прошлогодней модели, это кажется невероятным. Но что поделать — такова жизнь.
И вот в эту тягучую и незатейливую жизнь влетают «верблюжатники» и все ставят с ног на голову! И куда тут бедному дикарю, который знает только один вариант существования, один образ жизни и мыслей, податься, когда весь его мир рушится в один короткий миг? Потому вот и жмутся они в одну кучу, как испуганные дети, и хватаются за знакомые ориентиры, лишь бы не потеряться в бурном потоке пугающих перемен. Потому и готовы терпеть подобное неестественное существование в качестве наемного войска, хотя можно только догадываться, как это действует им на нервы. Ну и, конечно, с радостью бегут за тем, кто готов взвалить на себя ответственность вести их куда-нибудь по этому страшному и непривычному миру.
Но не дай бог этому самозваному Вождю оступиться, свернуть не туда, заплутать в трех соснах. Вся накопившаяся ярость испуганных и измотанных переменами людей обрушится на его голову, и тут уж никому не поздоровится. Под моим и Лга’нхи началом сейчас ходит как минимум полсотни потенциальных бомб-психов. И с этим надо что-то делать.
А правильный ответ тут будет — «Панки».
— Ох, непрост. Непрост был прошедший го-о-од!!! — завывал я на примерный мотив «В лесу родилась елочка». — Много чудного и странного произошло от прошлой весны до сегодняшнего дня!
Большой разлад был в мире духов! И большие битвы были на земле! И бился я и там, и там. И глаза мои уставали от потоков крови и зрелищ!
Много говорил я с духами. Советовался с предками. И допрашивал демонов! «Нет, — сказали они мне. — Мир больше никогда не станет прежним! Но жизнь продолжится, если те, в ком будет Сила, не дрогнут и выстоят!»
«Но как жить в этом новом мире? — спросил я Тех Кто Знает. — Как жить в мире, когда сыны Быка не могут ходить за стадами? Дети Тюленя — плавать в море, Дети Медведя выгнаны из лесов, а Дети Козы не могут растить зерно и обрабатывать бронзу? Как жить в мире, который заполонили порождения Тигра, верхом на горбатых демонах?»
«Живи! — ответили мне Они. — Живи так, как должен! Почитай свой тотем и своих предков, ибо они породили тебя. Но заботься в первую очередь о детях своих, ибо погибнет род, и вместе с ним и все предки, и даже ПраОтцы истают, как роса на солнце.
Когда пойдешь ты по
