Похоже, у Донны с Майком, лучшим дружком Бобби, все вдет хорошо. Ты помнишь его, Дневник? Тот самый с рекламного ролика жевательной резинки? В общем, надеюсь, для Донны он будет в самый раз. Я-то всегда думала, что он полное дерьмо… Но я ведь не должна с ним трахаться, правда?
Получай удовольствие, Донна!
Лора
10 марта 1988
Дорогой Дневник!
Я сидела у себя в комнате и думала о Бобби. Может, не надо было рассказывать ему, что произошло тогда с теми парнями, которые подвезли меня в грузовике. Ведь с тех пор он со мною ни разу не поговорил. А ведь я сказала чистую правду. И была такой же откровенной, как и в канун Нового года. Мы с ним хотим быть честными друг перед другом… Мы поняли, что любим друг друга… В конце концов, я сделала то, что сделала, ради одного – выбраться оттуда.
Только что позвонил Бенджамин Хорн. Мама прокричала мне, чтобы я взяла трубку. Мой первый вопрос к нему, даже до того, как поздороваться, был о Джонки. Как он? Что-нибудь случилось?
Он ответил, чтобы я на минуту присела. Папа дома, мама дома… Джонни в порядке…
– В чем дело?
В том, ответил он, что сегодня утром возле самой границы нашли Троя со сломанной ногой, на трех копытах не было подков… не говоря уже о том, что он страшно исхудал – кожа да кости. Все последнее время он явно голодал. Бенджамин был уверен, что это именно Трой – по клейму конюшни.
Бенджамин сказал, что видел, как полицейские на границе пристрелили его. Два раза выстрелили в голову. Похоже, по его словам, что Троя кто-то выпустил из загона. Бенджамин обещал мне по телефону, что сделает все, чтобы найти этого страшного человека и наказать его за жестокое обращение с нашей молодой чудесной лошадкой.
Я повесила трубку.
Оглянулась вокруг: все стало серым и черным… Как мне плохо. Куда ни посмотришь, все говорят мне, что я плохая, испорченная, негодная… Как посмела я так поступить с Троем?
Не будь я такой гнусной и отвратительной, не выгони я тогда Троя, сейчас можно было бы ускакать на нем и затеряться где-нибудь в полях. Ничего, как-нибудь мы бы с ним выжили.
Не могу поверить, что все это происходит со мной, с моей жизнью! Как получается, что один день как праздник, а следующий – кошмар… Дурной сон, где я вижу свою смерть… Именно это сейчас и стоит перед моими глазами.
Л. Эта страница в дневнике вырвана
7 апреля 1988
Дорогой Дневник!
Мне не просто нравится моя новая работа продавщицы в парфюмерном отделе, я прямо-таки обожаю находиться рядом с таким человеком, как Роннетт. Ей не надо ничего объяснять, она все понимает сама и не пристает ко мне, если чувствует, что я чем-то удручена.
Бобби снова стал прежним – и мы встречаемся довольно регулярно, бывает, что и дважды в неделю, но уж во всяком случае не реже пяти раз в месяц. Между тем и он, и я хотели бы видеться каждый день. Что касается школы, то там мы почти не ходим парой. Тем более смешно, что недавно среди школьников проводился опрос и нас с Бобби назвали «лучшей парой семестра».
Я чувствую, что мы с ним по-настоящему любим друг друга, но так уж случилось: слишком перевешивают сейчас соображения удобства и пользы, чтобы сохранилась в неприкосновенности наша былая привязанность. Теперь мы все чаще ловим с ним вдвоем кайф – или у Лео, или на Жемчужном озере.
В последнее время, если это случается у Лео, я замечаю, что Бобби обращает куда больше внимания на Шелли, чем на Лео или на меня.
Мне кажется, у них начнется роман… впрочем, он вполне мог уже начаться, просто они держат его в тайне. Прошлым вечером я поделилась с Лео своими опасениями, что было с моей стороны явной ошибкой. О, если бы все те глупости, которые слетают у меня с языка, объяснялись одним лишь коксом, который я нюхаю, но, увы, это не так! Мне долго пришлось упрашивать Лео успокоиться. В жизни не видала, чтобы кто-нибудь так заводился с полоборота.
Я не сомневаюсь ни минуты, что у Лео отвратительный характер, но меня испугало не это, а та лютая злоба, которая вспыхнула у него в глазах сразу же, как только я высказала свое предположение. Что касается меня, то я даже хочу надеяться, что между Бобби и Шелли что-то есть… Конечно, мне не слишком нравится перспектива остаться одной, но случаются вещи и похуже. И потом, мне кажется, Бобби и Шелли подходят друг другу. Значит ли это, что я берусь утверждать, будто Лео Джонсон и Лора Палмер скроены из того же материала? В общем, как бы то ни было, только Лео и я спим вместе гораздо чаще, чем я с Бобби. Уверена, что у Лео и Шелли абсолютно то же самое.
Почему мы все выбираем себе именно тех партнеров, а не других? Причина, по-моему, в том, что нам хочется любой ценой избавиться от одиночества… Вот мы и подбираем себе пару, чтобы было удобно сочетать свидания с рабочим расписанием, чтобы у твоего парня водились к тому же еще и деньги и в постели он кое-что умел делать. Все это весьма веские причины, но надо и немного везения, чтобы твой избранник оказался к тому же просто хорошим парнем!
Бобби, казалось, вполне подходил для меня. Во-первых, он был на месте в нужное время. Потом все-таки сообразительный, всегда на виду, хорошая семья и все такое… и постоянно клялся мне в любви, пока наконец не понял, что любить что-нибудь сейчас я просто не в состоянии. Ведь влюбиться – это все равно что вывесить перед неприятелем белый флаг, признавая: «Мы сдаемся, мы влюблены, любовь – это поражение».
Я не могу себе этого позволить, пока не буду знать наверняка: БОБ мертв! Пока передо мной не будет валяться его труп и я не смогу его пнуть – и не один раз, а сколько захочу. Господи, скорей бы уж настал этот день!
10 апреля 1988
Дорогой Дневник!
Сегодня я отправилась в универмаг Хорна для «предварительной беседы», хотя уже более месяца работаю у них в парфюмерном отделе. Мне кажется, я ожидала узнать в ходе этого разговора что-то для себя новое.
Управляющий, мистер Бэттис, напоминает мне большое яблоко – в общем, нечто медленно портящееся… Что он вообще здесь делает и когда наконец уйдет? Бедолага.
Хотя он чувствует себя виноватым, что все время цепляется к «друзьям» своего босса, но постоянно толчется возле прилавка, где торгуют парфюмерией. Скорей всего, мистер Бэттис просто шпионит за мной – в присутствии этого прилипалы нельзя ни «снежка» нюхнуть, ни шлепнуть Роннетт по заднице.
Помню, как угнетающе подействовала на меня в тот день обстановка в офисе Бенджамина – сами размеры этой комнаты, нескончаемые телефоны с мигающими кнопками, открывающийся из кабинета вид, размеры его кушетки и… ага…
Тогда при нашей встрече он мне сказал:
– Тебе вскоре позвонят домой из нашего отдела кадров, Лора. Так что учти: впереди у тебя серьезное собеседование.
Но мне не повезло: мною занялся сам мистер Бэттис. При ближайшем рассмотрении видно, что он даже еще более кругленький и старенький, чем мне представлялось, и быть с ним рядом совсем неинтересно, настолько он ничего собой не представляет. Как бы там ни было, но вскоре придется сказать ему, что всем нам он не только не помогает, но, наоборот, мешает. Что касается меня лично, то я устала от необходимости все время ему улыбаться, видеть это дурацкое лицо и слышать одни и те же плоские шуточки.
Конечно, с моей стороны канючить и жаловаться вроде бы не стоило, но, право же, я это заслужила. Работа там у меня не из легких, и порой мне хочется немного передохнуть и расслабиться.
А сейчас, извини, я должна устроить себе небольшой перерыв – минут на пятнадцать. Мне срочно требуется курнуть сигаретку и раскатать дорожку.
Вот я и вернулась. У выхода из женского туалета я столкнулась с Донной, направляющейся к нашему прилавку. Как раз в этот момент я уже чувствовала себя гораздо лучше. Черт подери!
