— Видишь, — сказала Вандит скрипучим голосом. — Я выращиваю лекарство против болезни. Рецепт его получения описан еще три тысячи лет назад. Чтобы получить лекарство, надо вырастить специальный белый гриб. Растет он везде, но чтобы получить хорошую грибницу в великом множестве, надо её отделить от остальных грибов, высадить в зеленую патоку, в которую прежде добавить едкую соль. Все это надо делать с ясной головой и чистыми руками. Чистота в этом деле — превыше всего. Не трогай ничего! — прикрикнула Вандит на Ори, который уже потянулся к блестящему цилиндру.
— После я взболтаю белый гриб, чтобы отделить лекарство от воды и примесей. То, что получится, надо высушить и дать больным, — спокойно продолжала старая лекарка. — Завтра лекарство будет готово.
На следующий день Ори и Вандит раздали больным маленькие белые шарики. Ори после этого пошел стирать белье, вернулся поздно, часа через четыре, и поразился переменам, произошедшим с людьми. Лекарство Вандит совершило чудо. Даже самые тяжелые перестали бредить, а малыши спокойно спали рядом с матерями. А еще через день практически все мужчины уже стояли на ногах. Правда, скоро Ори пришлось узнать, что существует опасность повторного заболевания, но он быстро приспособился и к этому. Помещений внутри подземного царства хватило бы и на триста тысяч человек. Гном просто заставлял выздоровевших уходить подальше от больных и делал так, пока не поправился последний из людей.
— Спасибо вам, мастер Ори, — в десятый раз благодарил гнома великан Родогор, бывший у людей за вожака.
— Молодец, — просто сказал Балин, подходя к ним.
— Да это все Вандит…, - попытался было сказать гном.
— Ну, не скромничай, — прогудел Балин и сейчас же обернулся с Родогору.
— Хочу вам предложить поселится около Северных ворот, вместе с Антором, князем Остфольдским, — Балин указал на высокого дунадана, который скромно стоял у стены вместе с сыном. Антор склонил голову в знак того, что слышит разговор. Балин продолжал дальше:
— Они уже начал пахать склоны, а вы, как я слышал, вольные хлебопашцы. Думаю, вы найдете общий язык. Ори, — Государь Мории снова повернулся к своему товарищу. — Будь добр, проводи всех до подножья Баранзибара. Заодно расскажешь господину Антору про подземные ходы из цитадели. Он очень интересовался этим вопросом. Кроме того, ходы и в самом деле надо найти и проверить…
Ори сначала хотел было сказать, что тайные ходы — это не то, о чем можно рассказывать каждому встречному-поперечному, но осекся, поймав взгляд Балина, и кивнул, а затем степенно поклонился. В последнее время он все реже и реже обсуждал приказы. Может быть, это была дань уважения Балину, а может быть на пустопорожнюю болтовню просто не хватало времени.
Сборы не заняли много времени. Люди, бросившие по дороге почти все пожитки, собирались недолго.
— Надо будет потом вернуться и забрать вещички, — говорил Родогор, когда они с Ори шли по Центральному тоннелю. — Вы не представляете, мастер Ори, что было… Целая армия крыс. Я в жизни столько не видел. И такие злые! Все наши посевы в одну ночь съели. И запасы тоже. Прихожу в амбар — а там пусто. Скотину всю перепортили, пасюки проклятые. Завшивела от них вся деревня. А потом и болезнь началась. Вот я и услышал, что в Мории появился новый царь. Думаю — все равно помирать, а гномий владыка обещал всех, кто к нему придет, защитить. И надо же — не обманул. Спасибо вам, мастер Ори.
— Родогор, — сказал Ори. — Ты можешь мне одну услугу оказать?
— Запросто, мастер гном, — живо откликнулся гигант.
— Хватит меня через каждые пять минут благодарить, — гном устало взглянул на собеседника.
— Хорошо, — недоуменно произнес Родогор, а вскоре и вовсе отстал от Ори.
Гном шел по подземельям, по памяти вспоминая карту Мории. Он помнил не только малую, но и большую книгу карт Черной Бездны. Помнил наизусть каждый закуток, каждый поворот и даже не высматривал на стенах путеводные надписи. Мория сильно изменилась за последнее время. Ори помнил ее залитую кровью орков, грязную и захламленную, полную страха и ненависти. Теперь он вел за собой людей чистыми коридорами, которые были залиты мягким светом из световых колодцев. В нижних галереях горели газовые фонари, распространяя вокруг не только свет, но и тепло. Воздух теперь не казался холодным и мокрым, все гнилостные запахи исчезли. Вокруг теперь пахло железом и углем, кожей или свежим деревом. Доносились звуки молотов и скрип механизмов, несколько раз навстречу попадались гномы с метлами и набором инструментов для резьбы по камню.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Обновляем старые надписи, — важно ответил один из гномов-юношей на вопрос Ори.
Правда, через несколько миль снова начались грязные коридоры и разбитые двери, а неприятные запахи повисли во влажном воздухе. Ори пришло в голову сделать привал. Остановившись, он с истинно гномьей рациональностью попросил людей убрать мусор в девятом зале второй верхней галереи северного крыла. Перекусив на скорую руку, отряд отправился дальше.
* * *
Мастер Трори собирался ложиться спать. Он оглядел себя, потом посмотрел на старый ковер, который будет служить ему постелью. Гном решил ложиться не раздеваясь. Только снял робу и сапоги, умыл лицо. В дверь постучали.
— Входите, — пробурчал Трори. Он повесил цветастое полотенце на крючок, обернулся. В дверях стоял Балин.
— Государь, — засуетился старик. Он попытался натянуть сапоги и одновременно — поклониться, но вместо этого едва не упал.
— Садись, Трори, — ровным голосом произнес гость. — Есть разговор.
— Я всегда к услугам Государя Мории, — с достоинством ответил пришедший в себя Трори. Появление сына Фундина застало его врасплох. Гномы старались не вспоминать о размолвке, которая произошла между ними перед коронацией, но отношения между главой гильдии каменщиков и Государем Мории оставались, мягко говоря, прохладными.
— Я хочу назначить тебя государственным советником, — сказал Балин.
Трори замер, стараясь вникнуть в смысл этих слов. Сначала он подумал, что ослышался, потом хотел засмеяться. Но лицо Балина оставалось холодным и строгим.
— А почему…? — начал было Трори.
— Потому что между нами нет дружеских отношений. Мы недолюбливаем друг друга. Ты не глядишь мне в рот, как большинство здешней молодежи, а думаешь над словами Государя Мории. Я, в свою очередь, внимательно наблюдаю за тобой и замечу любой промах, — ответил Балин.
Трори даже открыл рот в изумлении. Наверно, он стоял так немало времени, потому что когда пришел в себя, то Балин сидел за столом и держал в руках перо.
— Первым делом надо переписать законы, что дал нам Махал-Создатель, вместе с заветами Праотцов, — бурчал Государь Мории. — У меня на это нет времени. И у Ори. У тебя тоже нет, но надо найти…
— Спасибо за правду, — с трудом выговорил Трори, опускаясь на скамеечку на противоположную от Балина сторону стола.
— Пожалуйста, — ответил Балин, не отвлекаясь от дела.
Через час они уже спорили до хрипоты.
— Так не пойдет, — почти кричал Трори. — Надо расширить, но с четкой трактовкой. Что это такое: "Каждому подданному Государя Казад Дума надлежит отдыхать хотя бы раз в месяц"? Что это за слова — "хотя бы"? Надо писать — "обязательно, под страхом наказания…". Да и сама формулировка расплывчата.
— В смысле? — почесал голову Балин.
— В том смысле, что большинство будет брать выходной день в конце месяца. Понимаешь? А заканчиваться отдых будет в начале следующего. Месяца, в смысле. Мы это уже проходили, — Трори погрозил пальцем в сторону двери. — Оглянуться не успеешь — а они всего шесть дней в году отдыхают, раз в два месяца. И не подкопаешься. Убеждаешь — все без толку. А надо так и писать: "Каждому обязательно, под страхом наивысшего наказания, отдыхать не меньше одного дня в месяц, то есть не менее двенадцати дней в году". Кстати, надо продумать и меру наказаний.
