Обе женщины не смогли скрыть своего разочарования, так что заключенный, боясь отказа, похолодел от страха.
— Кажется, моя просьба вас смущает, — сказал он. Леди Кроуфорд вздохнула:
— Нет, монсеньер, просто мы думали, что сможем быть полезными именно вам… Неужели ваша просьба состоит только в этом?
Луи-Наполеон постарался сохранить невозмутимый тон и сказал:
— Да, это все!.. Так у вас есть такой паспорт?
Обе женщины улыбнулись:
— Ну конечно!
Порывшись у себя в сумочке, леди Кроуфорд извлекла из нее документ и протянула принцу.
Теперь можно было приступать к выполнению задуманного…
Солнечным утром 25 мая Луи-Наполеон облачился в рабочую одежду каменщика, испачкал блузу известкой, сбрил усы, нарумянил щеки, натянул парик и надел каскетку. После этого он надел грубые деревянные башмаки, благодаря которым стал немного выше, и наконец закурил трубку.
А на полу уже стояла доска, заменявшая ему в камере полку для книг. Взяв ее на плечо, он обернулся к Телену и доктору Коно.
— Ну как?
Оба были поражены: принца невозможно было узнать.
— Теперь надо, чтобы путь был свободен, — сказал он. — Телен, ты сейчас пойдешь и пригласишь рабочих, которые трудятся на лестнице, пропустить стаканчик за мое здоровье в столовой на первом этаже.
Слуга побежал. Само собой разумеется, каменщики тут же согласились на предложение принца, слезли со своих стремянок и с шутками гурьбой двинулись в столовую.
Телен вернулся к своему хозяину:
— Путь свободен, монсеньер.
Луи-Наполеон поправил на плече доску так, чтобы она полностью скрывала его лицо; и вышел на лестницу.
Авантюра началась…
Выйдя во двор тюрьмы, принц ощутил, что ноги его стали немного ватными. К счастью, он сразу увидел своего слугу. Телен беседовал с охранниками, и принц всячески старался повернуться к воротам спиной. При этом он попытался прислушаться к разговору:
— Принц нездоров, — говорил слуга. — Мне надо сходить к аптекарю и купить у него слабительного.
Луи-Наполеон, скрывшись за своей доской, без труда прошел мимо них и вышел во двор, полный солдат, которые мирно грелись на солнышке. В этот момент вся затея неожиданно показалась ему совершенно безумной. От страха его охватила дрожь, и он выронил трубку изо рта. Случилось это как раз в тот момент, когда над ним по крепостной стене проходил часовой.
Эта его оплошность способна была погубить все, потому что ни один настоящий рабочий не оставил бы осколков своей трубки на земле. Поэтому, несмотря на страх, от которого у него свело в желудке, он наклонился, не выпуская из рук доску, собрал остатки трубки и снова направился к воротам.
Там, придав голосу грубую интонацию, он попросил пропустить его. Охранник взглянул на него и, немного поколебавшись, открыл ворота. Заинтригованный одеждой беглеца, а возможно, и красной краской, которой тот почему-то счел нужным вымазать себе лицо, охранник еще несколько раз оглядывался, но так ничего и не сказал.
Луи-Наполеон дошел до подъемного моста и пересек его в то время, как дневальный унтер-офицер был занят чтением письма.
Двадцать пять шагов, которые он постарался пройти спокойно, вывели его за пределы крепости, бывшей для него в течение шести лет тюрьмой. И тут он увидел, что навстречу ему идут два рабочих и пристально смотрят на него. К счастью, один из них решил, что узнал товарища.
— А, это Берту! — сказал он.
Они прошли мимо, и принц продолжил свой путь, направляясь в деревню. Пройдя два километра, он сел со своей доской на краю оврага напротив кладбища и стал ждать.
Очень скоро появился Телен в наемной карете. Он помог хозяину подняться и сесть рядом с ним, после чего карета покатила по направлению к Сен-Кентену. Пока они ехали, принц выбросил через окошечко кареты часть своего маскарадного облачения. Интересно, что думали окрестные крестьяне при виде кабриолета, из которого летели деревянные башмаки, блуза, каскетка и даже панталоны…
Принц, однако, не стал въезжать в Сен-Кентен. Пока Телен менял лошадей, он обогнул пешком городок и дошел до дороги, ведущей в Валансьен, и там, сидя у ручья, дождался своего слугу.
До назначенного у ручья места встречи Луи-Наполеон добрался первым. Прождав полчаса, он забеспокоился и подумал, уж не обогнал ли его Телен. Увидев проезжавшую по дороге карету, направлявшуюся в Сен-Кентен, он остановил ее.
— Не встретился ли вам на пути небольшой кабриолет? — поинтересовался будущий император.
— Нет, приятель, я никого не видел на дороге, хотя и еду по ней уже часа два.
Успокоившись, Луи-Наполеон поблагодарил любезного путешественника, не подозревая, что насмешница-судьба послала ему навстречу не кого-нибудь, а королевского прокурора…
Наконец на дороге появился Телен, и они вдвоем отправились в Валансьен. Время от времени Луи-Наполеон, тревожившийся при мысли, что его исчезновение уже замечено в крепости, просил возницу ехать побыстрее.
В один из таких моментов обозленный возница обернулся и сказал:
— Вы мне осточертели наконец!
Принц умолк и до самого Валансьена не произнес ни слова.
В Валансьене оба добрались до постоялого двора «Оловянный поднос», где, предупрежденная одним из заговорщиков, его уже ждала леди Кроуфорд.
Увидев входящего к ней принца без усов и в парике, англичанка не могла удержаться и громко расхохоталась.
— Монсеньер! Монсеньер! — только и могла она произнести, давясь смехом.
Глубоко задетый, Луи-Наполеон хотел напустить на себя вид царственного достоинства и машинально стал искать кончики отсутствующих усов, чтобы покрутить их. Этот жест, однако, лишь усилил смешливость леди Кроуфорд.
Наконец молодая женщина успокоилась и, сильно смутившись, передала ему паспорт для Телена.
После этого принц и его слуга отправились на вокзал. Там они более двух часов прождали поезд на Брюссель, смешавшись с толпой, в которой принц все время боялся наткнуться на жандармов, поднятых по тревоге комендантом Демарлем.
За пять минут до прихода поезда Луи-Наполеон вдруг почувствовал, что ноги его слабеют: к ним приближался бывший охранник крепости Ам, ставший теперь служащим железной дороги. Видя опасность, Телен устремился навстречу служащему с протянутой для приветствия рукой и затеял с ним длинный разговор. Принц воспользовался этим, чтобы получше спрятать за грудой чемоданов свой легкоузнаваемый нос.
Появление поезда положило конец его тревогам. Он вскочил в вагон сопровождаемый слугой, и оба они благодаря паспортам, леди Кроуфорд без осложнений пересекли границу.
Спустя четыре часа они уже были в Брюсселе. А в это время Луи-Филипп, информированный по телеграфу об этом побеге, пришел в такое неистовство, какого с ним, кажется, никогда в жизни не случалось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
