Где, к примеру, можно разграничить замедленный ритм образа действий, характерный для особенно устойчивых структур горных стран (как показывают новые швейцарские исследования в области искусства) по отношению к пространствам с нормальным ритмом развития? Где эти нормальные пространства снова находят границы с пространствами, у которых опережающий в разрезе времени темп культуры, как собственно долины Рейна и Роны и части средиземноморского побережья?
Культурно-географические симптомы часто выдают куда более ощутимо, чем политические, грядущие политические переносы границ и переоценки, и я пытался это проследить в “Geopolitik des Pazifischen Ozeans” для тихоокеанского региона.
В свете сказанного политическое чувство границы (чувство такта в соприкосновении!) представляется нам, пожалуй, привитым воспитанием своеобразием индивидуумов и народов. Кто хочет этому содействовать, должен по необходимости, испробуя все дополнительные средства, выходить за пределы чистого наблюдения за властью и искать прежде всего в политическом силовом поле Земли образцы в высшей степени утонченного периферического ощущения пространства незаурядной личностью государства, воплощенного во всех отдельных ячейках государственного строительства, а не только, как чаще всего, в отдельных частях народа, сословий и классов. Такой образец с завидной силой обнаруживается в Японской империи, и это я пытался доказать в вышедшей под тем же названием книге .
Трудности, которые сохраняются в распространении чувства общности целой нации в отношении ощущения границы (например, из-за такого внутреннего своеобразия структуры, как замкнутость жизненного пространства в Германии), для географического исследования вполне постижимы. К счастью, это и пути воспитания к их преодолению, иными словами, ощущение границы индивидуумом и массой в своем взаимодействии доступно не только социологическим и психологическим методам исследования, но и чисто географическим с особым коэффициентом полезного действия .
Необходимо при этом вспомнить, например, о восприятии климатических рубежей Гельпахом, изложившим свои наблюдения в основополоагающих научных исследованиях, посвященных “геопсихическим явлениям”. Эти наблюдения близки каждому знатоку, сопоставляющему собственное земное пространство и отдельные чуждые ему по своей сущности пространства. Разумеется, такие исследования находятся лишь в самом начале; еще недостает важных наблюдений. [с.116]
Но почин сделан! Что он может быть положен географическим, а не только геофизическим, метеорологическим методом, показывает, например, труд Гейма об особенностях ветра, подобного тому, который возникает только на окраине Альп, высоко над морем, на подходе к холмогорью, следовательно, совершенно отчетливо географически “отграничено” возможное место его возникновения благодаря такому своеобразию. Опираясь на отдельные строительные камни, можно найти путь к рассмотрению индивидуального и массового психического ощущения в связи с давлением на периферические органы жизненной формы по аналогии с геопсихическими явлениями, которые нельзя отвергать и для культурно-географических и политических напряженное! ей, таких, как примеры блокады (изоляции), и для опасностей внешнеполитического приближения границы.
В подобной воспитательной работе, конечно, требуется высшее слияние образного воздействия искусства с научным обучением – и это слияние выступает в достойном похвалы, возникшем без особых усилий, зрелом, насыщенном серьезнейшей наукой произведении А. Гейма, написанном им в последние годы жизни. Оба направления могут идти рука об руку лишь по узкому скальному гребню, и срыв то в фантастику и мистику, а то в поучительную трезвость уже не возникает в сознании как психически действенная опасность. Постоянно настороженная творческая совесть создателя, предварительная научная работа должны предотвращать такой срыв. Наивысшая личная “деликатность”, с одной стороны, хорошее знание “психологии толпы” и силы, поднимающей энергию, тонус, возбудимость, настроение индивидуума – с другой, – предпосылка для эффективной способности воспитания чувства границы в нациях.
Совершающаяся на инструменте творческой силы воображения игра (imagination creatrice) – чтобы не вызывать крайнего раздражения при ином творческом воображении – предполагает тончайший научный контрольный аппарат создателя. “Настройка и результат” , взаимосвязь которых следует рассматривать не иначе как интуитивную при формировании предпосылок искусного воспитания, – таковым является создание атмосферы для геополитического отдаленного чувства! – должны быть приведены в тончайшее равновесие. Следствием этого будет плодотворное, убедительное, основанное на философском знании и все-таки ведущее к практическим делам, к боевому участию как личности, [с.117] так и масс воспитание чувства границы. Наконец, оно может помочь предвидеть натиск на границу отдельных лиц, групп и масс.
Лишь в таком случае воспитание становится осознанным возвратом к инстинкту самосохранения – на более высоком уровне! [с.118]
ПРИМЕЧАНИЯ
(c.112) Uyehara G. E. The political development of Japan 1867-1909. London, 1910. В своем весьма характерном введении о психологии японского народа и его позиции по вопросу о границе Уэхара пишет о “напоминающей дракона конфигурации [Японских] островов”, которую запоминает как абсолютно убеждающее очертание каждый школьник; об “инстинкте самосохранения” и о том, что “японский народ инстинктивно ощущает любую опасность, угрожающую его национальному существованию, потому что в сознании его страна всегда представляется господствующей. Это не означает какое-то постоянное предостережение или раздражение против какой-либо другой нации”.
(c.112) Hellpach W. Geopsychische Erscheinungen. 2. Aufl. Leipzig. 1917. (c.112)
(c.112) Solch J. Die Auffassung der naturlichen Grenzen in der wissenschaftlichen Geographie. Innsbruck, 1924.
(c.113) Ratzel F. Die Gesetze des raumlichen Wachstums der Staaten // Petermanns Mitteilungen. 1896; Idem. Politische Geographie. 3. Aufl.; Antropogeographie, Bd II.
(c.114) Buhler J. Die Germanen in der Volkerwanderung. Leipzig, 1922.
(c.114) Jung H. Romer und Romanen in den Donaulandern. Innsbruck, 1877; Bidermann H. J. Romanen und ihre Verbreitung in Osterreich. Graz, 1877.
(c.114) Borchardt R. Prosaschriften. Berlin, 1920.
(c.115) Ratzel F. Politische Geographie. 3. Aufl. S. 179.
(c.115) Wust W. Der Lamaismus als Religionsform der hochasiatischen Landschaft // “Zeitschrift fur Geopolitik”. 1924. Bd I. S. 295.
(c.116) Ponten J. Anregungen zu kunstgeographischen Studien // “Petermanns Mitteilungen”. 1920. S. 89-90.
(с.116) Haushofer K. Das Japanische Reich in seiner geographischen Entwicklung. Wien, 1921.
(с.116) См., например, Campeano. Militar-Psychologie. Bukarest, 1904; Ribot. L'imagination creatrice. Deutsch. Bonn, 1902.
(с.117) Намеки Рибо в книге “L'Imagination creatrice” касательно отношения прирожденных крупных лидеров, как Наполеон, к использованию этой силы, чтобы вывести людей за пределы своих границ, возвысить ощущение привлекательности естественных и искусственных границ, могли бы быть, как доказывает переписка Наполеона или его становление (см.: Colin. Education militaire de Napoleon), очень ценными для воспитания чувства границы. Аналогичные примеры дают жизнь и деятельность лорда Керзона, его размышления об индийском “гласисе”, воспитательная работа Мэхена в Соединенных Штатах относительно морских пространств американского Срединного моря и Тихого океана, а также упомянутый ранее труд Е. 'Гэно “La frontiere” (“Граница”).
Алеманны – известное с конца III в. римское название германцев, живших в верховьях Дуная и Рейна. Гельветы – кельтский народ, первоначально занимавший территорию между Майном, Неккаром и Альпами. С течением времени были романизированы, со II в. н.э. это имя не упоминается. [с.118]
Иордан – историк VI в., автор ценного сочинения “De origine actibusque Getarum”, посвященного истории готов. Готы в III-IV вв. представляли собой весьма активную историческую силу на северо-восточных рубежах Римской империи, основное звено в сложной цепи процессов, именуемых Великим переселением народов. [с.118]
Гепиды – восточногерманское племя (первоначально часть готов), развившееся в самостоятельный народ. Около 270 г. при короле Фастиде переместились к границам римской провинции Дакия. Около 400 г. были покорены гуннами. [с.118]
Северин (ум. 482), причислен к лику святых. В 454 г., уже в зрелом возрасте, пришел из Паннонии в Норик. Возглавил его оборону против германцев. Норик – область кельто-иллирийских племен, занимавшая приблизительно территорию современной Австрии, с II в. подверглась опустошительным набегам соседних племен. В VI в был занят славянами, часть его отошла к Италии. [с.118]
